В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
Аккуратным расчетливым движением Сомов извлек из внутреннего кармана вечное перо, пододвинул вахтенный журнал, внимательно прочел продиктованный текст.
— Вы пропустили запятую перед словами «в результате чего», — сказал он, ставя свою подпись. — Пришлите на мостик помполита. Напишите объяснительную записку. Она должна быть готова к четырнадцати часам. Вы мне больше не нужны. Идите.
28
— Николай Степанович, капитан просит вас на мостик, — проговорил Карасев, останавливаясь у открытой двери каюты Знаменского.
— Что-нибудь серьезное?
— Да как вам сказать… Идите наверх, капитан лучше меня объяснит, что случилось.
Старпом достаточно хорошо знал своего капитана. Он понимал, конечно, что капитанское состояние ледяного бешенства — последствие его, Карасева, штурманских ошибок, излишней самонадеянности, непростительной уверенности в себе. Он знал, что эти упущения дорого ему обойдутся. Капитанская запись в судовом журнале придавала происшествию уголовный смысл.
Но хуже всего — официальная вежливость Сомова. Редкие случаи олимпийского спокойствия, с отточенной правильностью речи и прищуренными глазами, немигающе устремленными на жертву капитанской немилости, всегда предвещали худшее: Сомов, конечно, этого так не оставит… В такие минуты Александр Александрович не забывал даже про запятую перед «в результате чего»…
Он ничего не упускал в такие минуты, он ничего не забывал в такие минуты, капитан Сомов, Александр Александрович…
Войдя к себе в каюту, Карасев остановился у зеркала и укоризненно посмотрел себе в глаза.
— Мне жаль вас, товарищ старпом… — пробормотал он вполголоса. Потом взгляд старпома остановился на Люсиной фотографии. Игорь Петрович опустился в кресло, взял фотографию и тяжко вздохнул. Теперь, чего доброго, Люся, ярая противница его плавания, скажет ему: «Ну вот, видишь — и моряк-то ты неважный… Бросай, Ига, плавать, переходи со спокойной душой на берег… Все, что мог, ты уже совершил». Боязнь, что самый дорогой для него человек может сделать такой ошибочный, непростительный выпад, омрачала и без того скверное настроение Игоря Петровича…
Карасев сосредоточенно рвал в клочья пятый вариант объяснительной записки, когда в каюту постучал Знаменский. Помполит вошел, сел на диван, размял в пальцах папиросу, молча закурил.
— Послушайте, Игорь Петрович, скажите мне откровенно: капитан действительно предотвратил столкновение судов?
— Нет. С момента, когда после первого гудка капитан вышел из штурманской рубки, он не предпринял ни единого маневра в целях избежания столкновения. В таких делах, Николай Степанович, — ничего не поделаешь, — нужно быть буквоедом и точным в словах и определениях. Капитан предпринял ряд мер, чтобы уменьшить разрушительный результат столкновения, если бы оно произошло. Но, как известно, столкновения не случилось.
— Хорошо, — сказал после некоторой паузы Знаменский. — А в чем состоят нарушения устава старшим штурманом Карасевым?
— Вы читали капитанскую запись в судовом журнале?
— Читал.
— Запись предельно кратка, объективна и правдива.
— Да… ну и что вы думаете по этому поводу?
— Думаю получить строгий выговор, вот что я думаю.
— Да? А капитан настаивает на вашем списании… И вы сами, помнится, говорили, что он всегда формально прав.
— Чем же я так сильно провинился? Я нарушил устав, мне следует объявить замечание, выговор, строгий выговор, но списать с судна за первое же нарушение — это уж слишком…
— А Сомов не разделяет такого мнения. Он утверждает — ему с большим трудом удалось предотвратить столкновение. И, говорит, вы не найдете такого адвоката, который смог бы доказать противное…
Глаза старпома потемнели. Некоторое время он молчал.
— Нет, Николай Степанович, риск столкновения, повторяю, почти отсутствовал. И чтобы доказать этот факт, мне вовсе не нужен адвокат, я и сам докажу. Я держался своей правой стороны, с запасом, и отошел от оси фарватера. Поэтому, когда отдали якорь, мы и оказались на правой кромке минного поля, далеко вправо от пути встречных судов, идущих по своей, левой стороне фарватера. Значит, мы не были в опасной зоне потока встречных судов. Можно говорить только о нарушениях устава, которые не привели ни к каким аварийным последствиям. Самое крупное из этих нарушений — то, что я не разбудил капитана.