В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком

Старпом, спустившись с мостика, заглянул в каюту помполита.

— Николай Степанович, можно вас отвлечь на минуту? Вот, любуйтесь, очередной номер нашей комической программы, — Карасев протянул помполиту черновик приказа. — Читайте, знакомьтесь, любите и жалуйте, так как жаловаться некому…

Николай Степанович внимательно прочел приказ, угрюмо задумался. «Ну что ж, следовало ожидать чего-нибудь в этом роде… Действуя таким образом, Сомов прежде всего расправился со мной, — думал Знаменский. — Со мной, раз уж я при всех вступился за Викторова и тогда, в кают-компании, увел его из-под удара… Так сказать, активное воздействие на помполита, который первый раз проявил себя в активном плане… Чтоб не проявлял…»

— Игорь Петрович, а капитан имеет право, юридическое, на подобное перемещение в должностях? — спросил Знаменский.

— Имеет… к сожалению. Вы поймите: Александр Александрович, наш дорогой капитан, — очень осторожный человек. И большой законник. Творя любое безобразие, он всегда опирается на свое законное право, на закон или положение… На этом его голыми руками не возьмешь. Промашка Викторова — пустяк, смешно говорить о наказании, но Сомов всегда скажет, что этот поступок был последней каплей, переполнившей чашу его терпения, что вся жизнь Викторова подготавливала этот поступок, вела к этому просчету и — вообще — он зря родился…

«Что же делать? — размышлял Знаменский. — Выскочить к нему на мостик и демонстративно разорвать приказ? Глупо. Да он, кажется, и рассчитывает на такой именно срыв, на прямой скандал. После этого Сомов раздует дело о хулиганстве помполита, который в сложных условиях морского перехода устроил дебош на мостике и своими действиями, лишая капитана возможности вести судно, создал реальную угрозу аварии… Дождаться, когда Александр Александрович спустится в каюту, и миролюбиво попытаться убедить его — не подписывать приказ? Тоже… вряд ли что выйдет… Он теперь сутки проторчит на мостике, пока не пройдем Кильский канал и не выйдем в Северное море. А приказ он потребует через час. Ну, а когда приказ будет подписан, Сомов ни за что на свете не согласится отменить его. Ведь он кичится как раз тем, что никогда не изменяет своих решений. Да и не представляю я, чтобы он согласился разговаривать со мной миролюбиво… Насколько я понимаю, Сомову именно и нужно сейчас мое вмешательство в его действия, чтобы можно было раздуть скандал. Видимо, это и есть его способ активной обороны и защиты своего авторитета…»