Мой друг Адольф, мой враг Гитлер [litres]

Это, конечно, был худший из всех возможных моментов, чтобы доставать Гитлера своим американским комплексом. Экономика Америки была практически так же развалена, как и наша, а все остальные истории касались только гангстеров в Чикаго и скандалов с Джимми Уокером, мэром Нью-Йорка. Все это давало Гитлеру прекрасные козыри в споре со мной. «Любая страна, которая не способна решить проблемы даже в своей полиции, не может надеяться играть какую-либо роль в международных делах», – часто говорил он. Ширах и другие никогда не упускали возможности обратить его внимание на негативные отзывы о нем в прессе, которые он полностью относил на счет еврейского влияния или моей неэффективности, если он был в плохом настроении. Я бы впал в отчаяние, если бы не получил личное послание от Франклина Делано Рузвельта, моего старого друга по Гарвардскому клубу, о том, что он вскоре станет президентом. В сообщении как будто само собой предполагалось, что Гитлер вскоре придет к власти, и Рузвельт надеялся, что в свете нашего долгого знакомства я постараюсь всеми силами удержать Гитлера от поспешных действий и необдуманных решений. «Представьте игру на рояле и попытайтесь нажимать левую педаль, если события станут чересчур громкими, – процитировал мой посетитель. – Если обстановка начнет накаляться, пожалуйста, немедленно свяжитесь с нашим послом». Это сообщение крайне воодушевило меня, и в свое время мне пришлось сделать ровно то, о чем в нем говорилось.

В ноябре снова были выборы в рейхстаг, но, несмотря на лихорадочную кампанию, нацисты уступили свои позиции. Их представительство сократилось до 196 мест, и именно в этот раз канцлером стал Шляйхер, получивший власть, к которой он так долго стремился. По его плану нужно было расколоть штрассеровское крыло нацистской партии и в последнем усилии составить большинство вместе с веймарскими социалистами и центристами. Безусловно, эта идея была совсем неплохо продумана, и посреди временной деморализации и денежных затруднений в нацистских рядах она почти увенчалась успехом. С провалом этого плана произошел окончательный разрыв между Гитлером и Штрассером, который два года спустя за эту нелояльность заплатил своей головой.