![Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/4/8/7/8/angel-moj-vera-calibre-5-25-0-download.jpg)
Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]
- Автор: Гумерова Анна Леонидовна, Сергеева Валентина Сергеевна
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: ООО ТД «Никея»
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]». Краткое содержание книги:
— Никаких дел мне покуда не известно, и потому судить о них я не могу. Одних прекрасных чувств для объединения недостаточно.
Он мельком взглянул на Артамона, и тот, к собственному удивлению, почувствовал вдруг неподдельное замешательство. Этот мальчишка, выражавший, видимо, сомнения всех «славян», повторял слова Грибоедова, которого они сами — Сергей, Мишель, Трубецкой, Артамон — обвинили в равнодушии и едва ли не в гражданской трусости. Но теперь эти обвинения были обращены к ним самим — устами юношей, не ведавших войны. Да разве могли поручики и прапорщики, не снявшие еще детских курточек в ту пору, когда Сергею Муравьеву вручали золотое оружие «за храбрость», судить меру их решимости?
Но Грибоедов задавал те же самые вопросы.
Артамон чувствовал, что разрывается между Сергеем и «славянами». «Славяне» требовали действия, они готовы были начинать хоть завтра, выступить с оружием в руках, раз и навсегда положив конец всем спорам, — но Сергей, умный, смелый, справедливый Сергей, не мог ошибаться. «Он опытнее, он знает, как нужно действовать. О чем может толковать сопляк Венедяпин?»
А Веденяпин безжалостно продолжал, пользуясь тем, что его не перебивали:
— Нам известно, что полковые командиры, состоящие в вашем обществе, не только не склоняют на свою сторону солдат, но даже и не стараются привлекать офицеров из собственных полков. Это уж верх неблагоразумия. На наших предварительных совещаниях присутствовали, по вашим словам, лица самого узкого круга — вы уверяли, что соберутся они и нынче, но за этим столом я вижу тех, кого ни разу не видал прежде. Мало храбрости, необходима еще обдуманность!
— Одной военной отвагой гигантского тирана не свалить, — тихо, но внятно произнес Борисов, ни к кому отдельно не обращаясь. — Каждый из нас должен заранее приучить себя к мысли, что он погибнет, если начнет…
— Когда начнет! — поправил кто-то.
— …он погибнет, но другие докончат, — договорил Борисов. — Чтобы это могло статься, необходимы единство и полное доверие. Без единства и отчетливости не может быть силы.
Все помолчали.
Сергей поднялся.
— Вы заговорили о доверии… вот моя рука — скажите откровенно и прямо, вы доверяете мне… нам? Если вы скажете «нет», каждый пойдет своим путем. Даже если судьба превратит нас в противников, я не стану роптать. Пусть на политическом поприще победит тот, кто прав! Во всяком случае, мне довольно будет одного воспоминания о знакомстве с вами. Это честь для меня, господа.
— Вы спрашиваете одного меня? — уточнил Борисов.
— Я надеюсь, вы выскажетесь от лица ваших товарищей.
Борисов пожал плечами.
— У меня нет таких полномочий.
— Будут! — выкрикнул Киреев.
Мишель поморщился.
— Тогда скажите сперва от себя, — попросил Сергей.
Поручик с улыбкой протянул руку:
— Я вам верю.
Сергей заключил его в объятия…
— Умница, Сережа… умница! — шепнул Артамон кузену.
— И все-таки, господа, — упорствовал Горбачевский, — отчего бы не воспользоваться нынешним сбором корпуса? Мы ручаемся за своих подчиненных. Вы сами знаете — что мы скажем, то они и сделают. Мы не можем ручаться за полковых командиров, но это уж ваша забота: вы утверждаете, что они, в большинстве своем, разделяют ваши настроения…
— Начинать! Начинать как можно скорее!
— Не может быть заговора без отчетливых знаний и разумного подчинения, — монотонно, точно твердя урок, говорил Спиридов, глядя отчего-то в пустоту между Швейковским и Тизенгаузеном. — Мы все готовы жертвовать жизнью, но ради общего дела нужно пожертвовать и личной свободой. Каждый должен принять на себя определенные обязательства и правила и выполнять их неуклонно, к условленному сроку, отчитываясь перед обществом в своих поступках. Пусть за нарушения его карает не собственная совесть, которая бывает снисходительна, а строгий суд соратников…
Бестужев перебил:
— Нет уж, довольно с нас правил, строгих судов и кар! Сначала вы введете правила, потом выдумаете какое-нибудь тайное приветствие, вроде масонского, а потом будете изгонять тех, кто проделает его недостаточно отчетливо. Ничуть не хуже государя императора, который сажает на гауптвахту за неформенный султан!
Раздался общий смех. Воодушевленный им, Бестужев крикнул:
— К черту правила!
Несколько голосов его поддержали.
— Господа! Господа, я буду говорить дальше… — Мишель, с бокалом в руке, покачнулся, но устоял, схватившись за плечо Сергея. — Послушайте, прошу вас. Мы все замучены правилами, от колыбели и до могилы, мы закованы в них, как в колодки, в которые ставят неумелых танцоров. Школа танцев давно окончена, а колодки остались. Нам, либералам, страшно подумать, каково явиться в свет без шитья на мундире и в дешевых эполетах. Мы обсуждаем эти пустяки так серьезно, как будто они влияют на судьбу человечества… Заверяю вас, господа, я сам прекрасно бы обошелся без всяких эполет, да, боюсь, начальство будет возражать. — Он шутливо покосился на Сергея.