Ангел мой, Вера [calibre 5.25.0]

На мгновение воцарилась полная тишина. Артамону показалось, что Борисов и сидевший рядом Горбачевский вдруг взглянули на него со страхом.

— Это долг каждого из нас, — ответил Сергей.

— Я думаю, немного сыщется ужасных людей, готовых поднять руку на… — начал Тизенгаузен.

— Нашли время осторожничать, полковник.

— Сыщется! Ежели ты, Сережа, вздумаешь здесь составлять список — пиши меня первым! Эта обязанность ужасна, но почетна.

— А все-таки, господа, — негромко произнес поручик Веденяпин, — прежде чем произносить клятвы и требовать того же от нас, недурно бы представить доказательства своей преданности делу. Слова, конечно, хороши, но где же действия?

Мишель замер с открытым ртом.

— Каких же доказательств вам нужно? — поинтересовался он, стремительно оборачиваясь к говорившему.

— Каких-нибудь… Ваше собственное поведение, господа, расходится с тем, что вы проповедуете. Наше общество существует не так давно и, по вашим заверениям, совершенно ничтожно, однако мы уж успели сделать несравненно больше… Всякий сочлен знает свои обязанности, знает также, кому обязан отдавать отчет в своих действиях. Вы же среди себя и этого не знаете! Бунт в Саратовском полку должен был доказать вам, что мы готовы подняться по первому сигналу — но вы сами остановили нас. Ваши управы чересчур далеко разбросаны, чтобы вы могли иметь надежду на своевременное извещение. Кому, ответьте, я буду подчинен и к кому должен обращаться, ежели «Соединенные славяне» полностью отдадутся вам на милость?

— Обращаться можете ко мне, — спокойно ответил Сергей.

— Есть ли кто выше вас?

— Да.

— Кто же они?

— Этого я сказать не могу.

Веденяпин насмешливо прищурился.

— Может быть, вы и сами не знаете?

— К чему речи о взаимном доверии, если вы первые нам не доверяете? — спросил Спиридов.

Все не отрываясь смотрели на Сергея.

— Верховная дума, управляющая Южным обществом, я полагаю, принимает все необходимые меры, чтобы своевременно получать известия от управ и рядовых сочленов.

— Вы полагаете, но не знаете наверняка?..

— Не цепляйтесь к словам, майор. И не должно сомневаться в искренности тех, кто уже доказал делом благородство своей души! Здесь собрались именно такие люди…

Артамон перевел дух: вот сейчас Веденяпин устыдится и сядет, может быть, даже попросит у Сергея прощения… Но Веденяпин не садился — не сводя с подполковника Муравьева насмешливого взгляда и изредка поворачиваясь к молчаливому Борисову, он продолжал: