«Маленький СССР» и его обитатели. Очерки социальной истории советского оккупационного сообщества в Германии 1945–1949

Генерал был прав. Удержать здоровых молодых людей от соблазнов было непросто, но и относиться к немецким приключениям сваговцев без партийной принципиальности Политуправление СВАГ не собиралось. Его сотрудникам категорически не нравилось, что «до сих пор (сентябрь 1947 года. – Авт.) имеют место случаи, когда некоторая часть военнослужащих продолжает сожительство с немецкими женщинами». Для объяснения этого пропагандистского провала находились подходящие доводы, да и примеры подбирались соответствующие. В основном, по утверждению политработников, так вели себя «отдельные военнослужащие», подозрительные по советским меркам, бывшие в плену или проживавшие продолжительное время на территории Германии во время войны. Таких брали «под особое наблюдение»662. Но тогда почему на партсобраниях, когда обсуждалась связь с «чуждым элементом», никак не удавалось «создать атмосферу нетерпимости». С критикой провинившихся товарищей выступали неохотно, «решения записывали не остро, а осторожно»663. На взгляд проверявших, это говорило о том, что многие чувствовали за собой те же провинности, но за грехи их не считали.

Политработники старались бороться с «немецкой заразой» изо всех сил. В 1948 году парткомиссиями к партийной ответственности «за связь и сожительство с чуждым элементом было привлечено 186 человек» (18% от общего количества рассмотренных дел). 73 человека за подобные деяния были исключены из партии. Но, по мнению секретаря парткомиссии при Политуправлении СВАГ Ф. А. Романова, несмотря «на жесткие решения» число подобных «преступлений» (в документе первоначально было написано слово «проступки», затем исправлено на «преступления». – Авт.) продолжало расти. Романов был возмущен: «…как правило, связь и сожительство с немецкими женщинами … не является неожиданностью, она в ряде случаев продолжается длительное время и почти у всех на глазах, тем не менее мы привлекаем к партийной ответственности коммуниста тогда, когда он уже почти врос в немецкую семью, когда он стоит на грани к измене Родине, а подчас в отдельных случаях и не знаем того, что офицер уже имеет от немецкой женщины детей»664. К концу существования СВАГ оценка сожительства от «безобразий» и «распущенности» сместилась в сторону политических обвинений. Дело дошло до убийственных формулировок: «…жил с немкой – врагом нашего народа»665. Хорошо хоть, что в качестве наказания использовали лишь партийные взыскания, в худшем случае провинившихся возвращали в СССР как не оправдавших доверия.