Бульдог Драммонд [litres][Bulldog Drummond]

Теперь я уже не могу точно сказать, в какой момент мое сильное желание рассмеяться сменилось странным покалыванием в затылке. Но вызвало эту перемену скорее то, как вел себя Джордж Барстоу, чем устроенная приехавшим в экипаже незнакомцем театральщина. С самого начала и до конца мой приятель ни разу не пошевелился, и это выглядело очень неестественно. Ни один человек не может спокойно сидеть в кресле, пока кто-то делает за его спиной восемь выстрелов. Если, конечно, это не обычная процедура, которая перестала быть интересной из-за постоянного повторения. Но даже в этом случае Джордж наверняка сделал бы какое– нибудь замечание по этому поводу: например, сказал бы мне, чего ожидать. Но он этого не сделал: с того момента, как из кареты вышел тот мужчина, Барстоу оставался погруженным в молчание.

Какое-то движение за другим столом заставило меня поднять глаза. Незнакомец допил вино и встал, собираясь уходить. Он сделал легкий жест рукой – и его слуга взял две простреленные карты. А потом, к моему крайнему изумлению, лакей подошел к нам с Джорджем и, совершенно неуместным образом, бросил их на стол между нами.

– Что за черт! – начал я сердито, но обнаружил, что говорю в пустоту.

Стрелок уже карабкался на свое место в задней части экипажа. И только когда звон колокольчиков затих вдали, я повернулся к Барстоу.

– Что, черт возьми, означает эта пантомима? – спросил я. – И часто он это делает?

Джордж Барстоу вынул изо рта трубку и выбил ее о каблук.

– Сегодня это было в шестой раз, – сказал он тихо.

– Но в чем тут смысл?! – воскликнул я.

– Не такой уж и глубокий, – ответил мой собеседник. – На самом деле, все очень просто. Мы с его женой влюблены друг в друга, и он узнал об этом.

– Боже милостивый! – ахнул я беспомощно.

И лишь тогда я впервые внимательно посмотрел на брошенные на наш стол карты. На каждой из них были прострелены все четыре угловых значка, обозначающих масть, и только центральные значки остались невредимыми.

– Боже правый! – пробормотал я еще раз. Фарс исчез: на смену ему пришло нечто очень похожее на мрачную трагедию, на главную роль в которой из всех людей был выбран Джордж Барстоу. Если бы кто-нибудь обыскал вдоль и поперек всю Европу, он не смог бы найти человека, менее склонного оказаться в таком положении. Машинально я закурил сигарету: надо было что-то делать. В чем заключалась проблема? Совершенно ясно было одно. Положение дел, ставшее причиной представления, свидетелем которого я только что побывал, не могло продолжаться. Следующим шагом в игре, вероятно, будет замена игральной карты на Барстоу. И никто не мог заблуждаться насчет способности того джентльмена стрелять.

– Послушайте, Стаунтон, – внезапно сказал Джордж. – Мне нужен ваш совет. Не то чтобы у меня был хоть малейший шанс последовать ему, – добавил он со слабой улыбкой, – потому что я прекрасно знаю, что это будет. Это будет точно такой же совет, какой я сам должен был бы дать другому человеку в моем положении. И все же – если вам это не наскучит…