Бульдог Драммонд [litres][Bulldog Drummond]

– Боже правый, парень! – воскликнул я. – Что вы говорите? Уверен, вопрос может быть решен и без этого.

Но Барстоу заговорил снова.

– Я не вернусь в вашу страну, господин барон, – сказал он. – Мы найдем какое-нибудь нейтральное место для этого дела.

– Как вам будет угодно, – ответил его соперник ледяным тоном, но я заметил блеснувший в его глазах триумф. – И прежде чем, – продолжил Джордж, – оставить детали на усмотрение наших секундантов, было бы неплохо прояснить один или два вопроса. Я люблю вашу жену, а она любит меня. Единственная причина – я признаю, что она важна, – которая втягивает вас в это дело, это то, что вы ее муж. Иначе вы не были бы достойны даже презрения. Ваше обращение с ней было таково, что вы перестали быть близким ей человеком. Тем не менее вы ее муж. А я хочу им быть. В жизни нет места для нас обоих. Так что один из нас умрет.

– Совершенно верно, – согласился барон с легким смешком. – Один из нас умрет. Предполагаю, этот джентльмен будет вашим секундантом.

И, не дожидаясь моего ответа, он вышел из комнаты. – Барстоу, – почти крикнул я Джорджу, – вы с ума сошли?! У вас нет ни единого шанса!

Элоиза же повернулась к нему в агонии страха.

– Дорогой! – воскликнула она. – Ты не должен, ты не можешь!

– Дорогая, – серьезно сказал он, – я должен. И я могу.

– Это убийство, – тупо сказал я. – Я категорически отказываюсь иметь к этому какое-либо отношение.

Но на лице Барстоу промелькнула слабая улыбка.

– Или я блефую, – загадочно заметил он. – Хотя признаю, это блеф на пределе моих возможностей.

И больше он не сказал ни слова.

– Я расскажу вам все, когда придет время, старина, – это было самое большее, что я смог из него вытянуть.

Теперь, я знаю, об этом деле распространились разные слухи. Связано ли с этим мое имя или нет, мне неизвестно, и меня это не волнует. Но в чем я твердо убежден, так это в том, что из простого изложения истины не может выйти ничего, кроме добра, когда я напишу об этом.

Я полагаю, что, строго говоря, Барстоу мог отказаться драться. Ведь дуэли запрещены законами Англии. Но он был упрямым парнем и, разумеется, не был лишен отваги. Кроме того, он чувствовал – и это было чувство, которым нельзя было не восхититься, – что обязан встретиться с бароном.

Элоиза, это бедное дитя, почти обезумела от страха. По какой-то странной причине Джордж не сказал ей, что у него на уме. Мой приятель выдал ей версию, что он неплохо стреляет, и я поддержал эту легенду.

И он не говорил больше ничего, пока не попрощался с подругой и мы не оказались в поезде, направляющемся, как он сказал мне, в Далмацию.

(Некий необитаемый остров у берегов Далмации должен был стать местом дуэли.)

У него, конечно, было право выбора оружия, и когда он впервые сообщил мне условия, на которых собирался сражаться, я почувствовал мгновенное облегчение. Но это чувство быстро испарилось. Поскольку то, что он предлагал, было верной смертью для одного из противников.