Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России

Однако в ЕИЭО состояли не только юристы, и цель ЕИЭО не ограничивалась сбором правовых документов. Общество свидетельствовало о пробуждении национального самосознания в среде либералов подобных Винаверу, для которых работа с историческими источниками оказалась одновременно причиной и следствием: погружение в историю вело к национализму, а он, в свою очередь, подпитывал интерес к национальной истории. Таким образом, создатели ЕИЭО, ни один из которых, если не считать Дубнова, не определял себя политически как националист, с самого начала осуществляли несомненно национальную миссию[573]. Общество учреждалось, чтобы содействовать культурному возрождению российского и восточноевропейского еврейства посредством создания и осмысления исторических основ еврейского самосознания, и его основатели говорили об этом вполне открыто[574]. Так, в прочитанном на втором заседании Общества докладе «Процессы гуманизации и национализации в новейшей истории евреев» Дубнов прослеживал зарождение еврейского национального самосознания, анализировал, как формировалась позиция противников национальной автономии евреев в Центральной и Восточной Европе, но главное — приводил прямые и косвенные доказательства необходимости диаспорного национализма[575]. Признавая, что надежды на революцию в 1905 году не сбылись, он тем не менее утверждал: «Во всяком случае, из истории не вычеркнешь этого факта огромной важности: что половина всей диаспоры в практической борьбе за свои человеческие и гражданские права прокламировала себя нацией, наравне с другими национальными группами в Российской империи»[576]. А в речи, произнесенной на открытии ЕИЭО, он однозначно связывал его возникновение с пробудившимся в России «духом общественности» и распространением национального самосознания, хотя и сомневался, что одна только общественная работа способна спасти нацию. Призывая собравшихся задуматься над последствиями потерпевшей крах революции, он риторически спрашивал: «…До того ли нам теперь, когда свирепствует злейшая из всех бывших политических реакций, когда после подъема нашей народной энергии в годы освободительного движения мы переживаем момент упадка духа, граничащего с отчаянием?» — и напоминал: