Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества

Даже часть тех бедствий, которые обрушились на Павла Петровича, могла бы надолго вывести из строя и не очень слабого духом человека. Колосов тоже не кремень, он глубоко страдает от несчастий и ударов, которые преподносит ему жизнь, но неизменно остается в строю, сохраняя достоинство и выдержку. Писатель с большим мастерством раскрывает содержательность духовного мира героя, сложность, а порой и противоречивость его чувств и переживаний. Некоторые рецензенты выражали сожаление по поводу того, что Колосов лишен эпической цельности и масштабности Журбиных. Видимо, от автора популярной книги о рабочем классе снова ожидали нечто похожее на нее, забывая, что в литературе самоповторение — одна из разновидностей эпигонства.

Но вот что характерно: критики, писавшие о романе, — и те, кто принял Колосова благожелательно, и те, кто отнес этот образ к неудачным, — почти единодушно зачислили его по разряду «обыкновенных», «рядовых» людей, «середняков». И в этом, когда такая оценка давалась со знаком плюс, был свой резон, этим хотели подчеркнуть принципиальное отличие Колосова от псевдомонументальных образов. С литературной арены уходил нередкий в те годы герой, величественно возвышавшийся над массой. Писатели и мастера искусств все чаще стали изображать героя-современника в его действительных масштабах — без котурнов, без идеализации, со всеми сильными и слабыми сторонами.

Встречая таких героев литературы и искусства с удовлетворением, критика, в отличие от «исключительных» «монументальных» стала именовать их «простыми», «рядовыми», «обыкновенными». При этом нередко оказывалось, что конкретный анализ образа того или иного героя вступает в несомненное противоречие с общепринятым представлением о «рядовом», «среднем» человеке. Например: «Колосов типичен, как «средний» человек, рядовой представитель закалившегося в трудностях поколения, вынесшего на своих плечах богатые испытаниями годы строительства пятилеток и колхозов, Отечественную войну и послевоенный период. Колосов обладает великолепными качествами большевика: прямотой, принципиальностью, неспособностью идти на какие-то компромиссы»[106] (курсив мой. — П. С.). Право же, великолепные качества большевика как-то не согласуются со «середнячеством».

Зародившаяся еще в довоенные годы идеализация «простого», «рядового» советского человека постепенно переросла в утверждение действительно рядовой (без кавычек) личности как некоего эталона народности и типичности, а в 60-е годы в качестве такого эталона иные критики начали утверждать даже «маленького» человека. Отсюда умиление по поводу появления в некоторых произведениях «деревенской» и «лирической» прозы тех лет разных ветхозаветных старцев с их немудрящей философией и просто духовно нищих, но явно идеализированных персонажей.

Поскольку подобные взгляды на типичность положительного героя нашей литературы до конца не изжиты и поныне, позволю себе одно замечание.