На всемирном поприще. Петербург — Париж — Милан [сборник]

Как раз в этот день адвокат дал ей разрешение уехать к себе в деревню, в отпуск — по ее шутливому выражению. Как нельзя более довольная возможностью покинуть душный город, графиня зашла в магазин, чтобы перед отъездом заказать себе какие-то необыкновенные чепцы, без которых никак не могла обойтись в деревне.

Завидев графиню, хозяйка тотчас же встала со своего места и предложила ей стул; «барышни» нагнули головки к работе, точно колосья под дуновением ветра.

Но добрая старушка тотчас же заметила, что одна из девушек о чем-то плакала, и, не обращая внимания на низкие поклоны хозяйки, подошла к Далии и ласково спросила ее:

— Что с тобой, милая? Кто тебя обидел?

Под влиянием этих сочувственных слов девушка, как это часто бывает с детьми и женщинами, вместо того, чтоб утешиться, стала рыдать еще громче.

— Всё одно жеманство! Не обращайте, пожалуйста, на нее внимания! — ехидно шептала хозяйка.

Графиня строго взглянула на нее и, обратившись к одной из швеек, лицо которой показалось ей добрее, чем у других, попросила ее рассказать ей, в чем дело. Та, запинаясь и путаясь, начала бессвязный рассказ, из которого можно было только разобрать: «Гарибальди»… «письмо»… «новости»… «не хочет».

Графиня поняла, что дело идет о каком-то, очевидно, полученном девушкою письме, где должны быть новости о Гарибальди. А так как она была не только страстной поклонницей вождя итальянского народа, но и имела в рядах его воинов родного племянника, то, разумеется, она сама очень заинтересовалась этим письмом и девушкой.

— Не можете ли вы отпустить ко мне наверх эту девушку? — сказала графиня хозяйке. — Я дала бы ей цветы для моих чепцов.

Хозяйке, разумеется, ничего более не оставалось, как только почтительно поклониться.

Графиня подошла к девушке и, нежно взяв ее за руку, увела к себе.

Войдя в свой кабинет, она сказала:

— Подожди меня здесь, я только переоденусь и сейчас приду.

Действительно, через несколько времени графиня вернулась в домашнем костюме и, усадив подле себя девушку, спросила:

— А как тебя зовут, милая?

— Далия, — отвечала девушка.

— Какое славное имя. Расскажи же мне, милая Далия, из-за какого это письма у вас там, в мастерской, сыр-бор загорелся.

Далия покраснела и потупилась.

— А, понимаю, понимаю, — ласково сказала графиня. — Что же тут дурного? Ты любишь гарибальдийца, и письмо это от него?

Девушка, ободренная развязностью и простотой графини, утвердительно кивнула головой.