Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи
- Автор: Айрапетов Олег Рудольфович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-906914-73-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи». Краткое содержание книги:
Автор уделяет внимание как государственным деяниям Н. Н. Обручева, которого современники называли «русским Мольтке», так и его незаурядным личностным качествам. Портрет нашего прославленного соотечественника дан на фоне исторической эпохи, охватившей время правления четырех императоров.
Она состоялась во дворце Долма-Бахче. Султан, окруженный военными и высшими духовными лицами, вышел к собравшимся в черном и стал рядом с троном, опираясь на саблю. Тронную речь читал его первый секретарь. Монарх, как водится, обещал заботиться о стране и ее жителях884. Палата представителей состояла из 119 депутатов (71 мусульманин, 48 немусульман). Отвечая послушным согласием на все требования правительства, она получила у современников прозвище «Эвет, эфендим!» («Да, господин!»). С началом русско-турецкой войны этот абсолютно послушный и уже бесполезный для внешней политики Константинополя парламент перестал быть нужен, и 13 февраля 1878 года султан распустил его на неопределенный срок885.
Аудиенция у Франца-Иосифа завершилась его согласием присоединиться к тексту русской версии протокола. Единственным изменением, которое счел необходимым предложить Андраши (и с которым согласился Дерби), было напоминание Турции о ее обязательстве способствовать возвращению беженцев из Боснии и Герцеговины в свои дома. Австро-Венгрия явно тяготилась расходами по их содержанию. 16 (28) марта Игнатьев сообщил об этом в Петербург886. На следующий день он вновь прибыл в Берлин, где немедленно встретился с Бисмарком. Канцлер Германии уже знал о предложениях своего австрийского коллеги о посредничестве между Лондоном и Петербургом, и они ему категорически не понравились887.
Позиция Бисмарка была предельно ясной. «Меня обвиняют в том, – говорил он, – что я толкаю Россию к войне. Будь я русский подданный и имей я возможность высказать свое мнение на заседаниях ближайших советников русского императора, я сказал бы: будем умеренны в своих требованиях, но будем воевать, ежели мы не в состоянии достигнуть мирным путем результатов, которые удовлетворили бы наше национальное чувство. Обстоятельства никогда, быть может, так не благоприятствовали России и уже никогда не было, как теперь, целого ряда друзей, которые оберегают ее границу от вторжения неприятеля»888.
Так как война, по мнению «железного канцлера», была неизбежной, он готов был пойти на поддержку мирных инициатив России, намекнув при этом, что в случае русско-турецкого конфликта крайне желательной была бы территориальная компенсация Австро-Венгрии за ее нейтралитет. По его мнению, Франц-Иосиф нуждался в каком-либо достижении при «таком несчастном правлении», а небольшое изменение границ его монархии на Балканах стоило бы дешевле европейской войны. Само собой разумеется, что сам Бисмарк обещал полное сочувствие Германии России, за которое он ничего не просил. 19 (31) марта Игнатьев вернулся в Петербург. Результатом его дипломатических усилий стала готовность Парижа, Рима, Вены и Берлина поддержать русский проект обращения к Турции889. В тот же день, 19 (31) марта 1877 года, был подписан Лондонский протокол. Он содержал две декларации: 1) об обязательстве России провести демобилизацию, если Турция переведет свои войска на мирное положение и приступит к реформам; 2) о лишении силы протокола в случае, если соглашение о двустороннем разоружении не будет достигнуто890.
Это был британский вариант европейского обращения к Порте, которая свела на нет все усилия Игнатьева. Лорд Дерби под видом редактирования исключил из документа даже намеки на гарантии проведения реформ. В подписанном документе фактически осталось только упоминание об их желательности и требование демобилизации турецкой и русской армий. По словам Игнатьева, английская версия Лондонского протокола исключала саму сущность русского проекта, связывавшего требования Европы с предложениями Константинопольской конференции послов891. К протоколу были приложены особые декларации России, Англии и Италии, содержание которых явно различалось между собой. Русский документ ставил в основу примирения осуществление реформ и прекращение резни, английский – разоружение, а итальянцы вообще говорили о готовности следовать принципам протокола только до тех пор, пока сохраняется соглашение между подписавшими его странами. Явная демонстрация отсутствия единства великих держав по восточному вопросу не осталась незамеченной. В результате султан, поддержанный Англией, 9 (21) апреля 1877 года отверг и урезанный текст протокола, как вмешательство во внутренние дела Османской империи892. «Это был финальный акт мирных усилий России совместно с Европой, – вспоминал Лофтус, – и все надежды избежать войны были оставлены»893.