Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи
- Автор: Айрапетов Олег Рудольфович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-906914-73-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи». Краткое содержание книги:
Автор уделяет внимание как государственным деяниям Н. Н. Обручева, которого современники называли «русским Мольтке», так и его незаурядным личностным качествам. Портрет нашего прославленного соотечественника дан на фоне исторической эпохи, охватившей время правления четырех императоров.
Неизменной оставалась лишь позиция Лондона. 27 февраля (11 марта) Шувалов сообщил Горчакову о том, что Дерби не собирается присоединяться к проекту общеевропейского протокола. «Английское правительство, – заявил он русскому послу, – не любит письменных обязательств и протоколов; если оно на это решится, мне нужно будет оправдать этот шаг перед народом, заявив, что этим будет обеспечен мир»872.
На самом деле это была последняя попытка русского правительства сохранить мир, не нарушая обязательств, взятых на себя в Московской речи Александра II. Лондон требовал гарантий демобилизации русской армии в случае роспуска турецкой. 28 февраля (12 марта) Горчаков согласился сделать это, но выступил категорически против включения данного обязательства в текст общеевропейского протокола873. 3 (15) марта Игнатьев получил приглашение Дерби посетить Англию и на следующий день прибыл в Лондон, где сразу же встретился с ним. Первые контакты не привели к каким-либо результатам, и 5 (17) марта генерал отбыл в замок Солсбери Гатфельд, где переговоры продолжились874.
На встрече с Дизраэли английская позиция была изложена в очередной раз исключительно ясно: без демобилизации русской армии общеевропейского протокола не будет. Британская сторона опасалась того, что Дарданеллы будут заняты русскими войсками, что под угрозой окажется средиземноморский участок пути в Индию, вновь возникли проблемы Герата и т. п.875 Переговоры явно заходили в тупик, а тем временем в Вене начали проявлять недовольство в связи с тем, что Игнатьев задержал свой визит в Австро-Венгрию. Кроме того, австрийцы были недовольны тем, что текст планируемого соглашения стал известен в Риме до того, как он был получен в столице Дунайской монархии. Австрийский посол в Англии граф фон Бейст сообщил об этом Игнатьеву876.
Тем временем не теряли времени и турки. Критика так называемых реформ, которые ничего не дали христианам Порты, была по-прежнему весьма острой, в том числе и в Англии. 26 февраля 1877 года британский корреспондент Гладстона сообщал ему из Филиппополя: «Убийства, насилия и грабежи христиан мусульманами происходят почти ежедневно. Почему бы им и не происходить? Разве Конституция Мидхада не была сделана для европейцев, а не для народа этой страны?»877. Эти слова немедленно прозвучали в палате общин. Вскоре там открыто назвали турецкую конституцию бумажным учреждением (a piece of paper legislation)878. Константинополю необходимо было привлечь симпатии либеральной Европы. 19 марта 1877 года султан лично открыл первое заседание парламента в дворце Бешикташ. Церемония была весьма пышной и торжественной879. Блеск открытия представительного учреждения не помог не только решить ни одной из проблем, но даже и разрядить обстановку. Возглавлявший палату Ахмет-Вефик-паша, явно не понимавший смысл и назначение учреждения, прерывал слишком энергичных депутатов кратким и категоричным возгласом: «Сус, эшек!» («Заткнись, осел!»)880.
13 (25) марта 1877 года Игнатьев прибыл в Вену и в тот же день приступил к переговорам с Андраши. Канцлер Дунайской монархии в принципе согласился с предложенным документом и предложил генералу свое посредничество для улаживания разногласий с Лондоном. По его словам, австрийские представители в Турции докладывали о том, что в Константинополе, узнав о требованиях Англии к России, уверовали в собственные силы и там царили уже весьма воинственные настроения. Переговоры с Австро-Венгрией завершились успехом 16 (28) марта. На аудиенции у Франца-Иосифа Игнатьев получил возможность ознакомиться с позицией императора881. Тот считал, что войну с Турцией желательно было бы оттянуть на один-два года, а в настоящее время более всего желал мира. Таковым, по его мнению, было и желание всей Европы. Кроме того, Франц-Иосиф был убежден: «если бы война разгорелась в настоящее время, то Россию непременно обвинили бы в том, что она не дала турецкой конституции и добрым намерениям нового султана принести плоды»882.
«Я воспользовался случаем, – вспоминал Игнатьев, – чтобы объяснить Его Величеству, что такое собственно турецкая конституция и как призрак (выделено автором. – О. А.) конституции, и так называемые „добрые намерения“ султана (в виде хатти шерифов… и т. п.) с целью ввести в заблуждение Европу и дать заинтересованным лицам возможность защищать, не краснея, стамбульский режим»883. Игнатьев был прав. Междлис формально представлял всех подданных султана, но был всего лишь карикатурным учреждением, декорацией, выставленной для показа Европе. Его созыв был назначен на 1 марта 1877 года, но из-за того, что не все депутаты смогли вовремя приехать в столицу, церемонию перенесли на 4 марта.