Генерал-адъютант Николай Николаевич Обручев (1830–1904). Портрет на фоне эпохи

Ген. В. А. Комаров – будущий герой Кушки – вспоминал о боях 20 сентября: «Талантливый генерал-адъютант Обручев чрезвычайно понравился кавказским войскам тем, что в течение дня беспрерывно показывался там, где было больше огня. Последствия дня, выразившиеся в новой диспозиции на 3 октября, показали, что он отлично понял, в чем дело и как надо распоряжаться»945.

Здесь уместно небольшое отступление. Перед Обручевым стояла проблема личного характера. Большую часть своей карьеры он провел на штабных должностях в Военном министерстве. За ним закрепилась репутация теоретика. Теперь ему необходимо было утвердиться в качестве практика среди войск Кавказского корпуса, среди генералов и офицеров, сделавших свою карьеру под огнем. Приобрести репутацию настоящего, «боевого» генерала среди «кавказцев» было чрезвычайно трудно. Признание таких солдат могло быть только результатом демонстративной храбрости, спокойного бесстрашия. Во время боя под Большими Ягнами Обручев повсюду появлялся вместе с Лорис-Меликовым и распоряжался войсками под огнем. Привлеченные конвоем и значком командующего корпуса турки неоднократно обстреливали конную группу из орудий. Днем в конвой попало несколько гранат, одна упала «перед самою лошадью командующего корпуса, осыпала командира корпуса, генералов Обручева и Геймана песком»946.

Вечером того же дня на северном уступе горы Большие Ягны состоялось совещание штаба Лорис-Меликова, в котором приняли участие генералы Обручев и Гейман. И вновь турки открыли учащенную стрельбу, «до 20 гранат упало у того места, где находились командующий корпусом, генералы Обручев и Гейман»947. Совещание, конечно, продолжилось. 22 сентября в 9 часов утра турки предприняли наступление на Б. Ягны. Лорис-Меликов, Обручев и Гейман обедали под огнем противника, не двигаясь с места, чтобы, как уверяет Кишмишев, «не обнаружить туркам расположения наших войск и приманить их на атаку»948. 29 сентября Обручев возглавил и удачно провел рекогносцировку турецких позиций у деревни Кер-ханы под огнем противника силами небольшого отряда, состоявшего из казаков и конной милиции949. Может быть, генералу, являющемуся фактически начальником штаба армии, и не стоило бы подвергать себя по большей части бессмысленному риску, но солдат любит, когда его не посылают, а ведут в бой, и, кроме того, право распоряжаться войсками необходимо подтвердить в мнении этих войск. Даже храбрый солдат лучше сражается, зная, что он находится под командованием храброго начальника.