Электронная книга - «Моя ненавистная любовь (СИ)». Краткое содержание книги:
Не отступавшая боль и гнев. Замершее тело загорелось черным огнем. Терялся человеческий облик. Нацу не контролировал себя.
***
Возле входа в поселение Аминос сидела девочка с блондинистыми волосами. На землю потихоньку опускалась ночь и тучи только помогали ей лишить мир солнечного света. Девочка уже лишилась его в своем сердце, но верила, что он появиться вновь. Одинокие капли падали на ее лицо, и она подняла голову. Она внимательно разглядывали черные грозовые тучи, как капли стремительно падают вниз. Звук хрустнувшей ветки, и она с предвкушением повернула голову в сторону леса. Там никого не было. Затем она посмотрела в сторону поселения и увидела, того кто сломал сухую ветку.
— Люси, тебе пора возвращаться домой, — строго произнесла Полюшка. Обычно беспрекословно выполняющая приказы маленькая Хартфилия, отвернулась обратно к лесу и сказала, что она еще посидит.
Люси всегда ждала маму с заданий. Убиралась в комнате, даже если беспорядка почти не было, готовила еду, какую умела, и весь день во время тренировок и занятий смотрела на вход поселения, где в любой момент могла появиться мама. Они всегда были вместе, всегда рядом, и будь это однодневные задания, Люси успевала соскучиться, даже несмотря на то, что кодекс это запрещал. Люси всегда соблюдала правила, но не знала, как можно по-другому, как можно не любить и не скучать.
Мама всегда говорила день приезда и всегда возвращалась без опозданий. Но не в этот раз. Прошло уже четыре дня и мама все не появлялась у входа. Люси верила, мама никогда не врет. Она каждый вечер убиралась дома, готовила ужин и сидела здесь до самой ночи, терпеливо ожидая.
Никто так и не приходил.
Полюшка продолжала ее звать, однако с тех пор, когда та ей соврала, Люси перестала ей верить, а теперь, проявив небывалое упрямство, не слушала. Мама сказала, что пойдет на задание с подругой, легкое, даже скучно задание, и Марвелл, как Верховная, знала куда они пойдут. На следующий день, когда мама не появилась в названный день, Хартфилия сразу же спросила у Полюшки, где мама. Люси заметила, что обычно строгая и порой сварливая Верховная растерялась и ее взгляд красных глаз изучающе долго смотрел на нее с непонятными для маленькой Люси чувствами. Полюшка ответила, что не знает, и это была ложь. Она спросила еще раз, но ответ остался тот же. Никто не хотел говорить ей правду. Люси пыталась спорить, но ее быстро ставили на место, и ей не оставалось ничего другого кроме как ждать.
— Люси, пошли, — Эрза взяла ее под локоть, но Хартфилия, обычно спокойная и правильная Хартфилия, стряхнула руку подруги и толкнула:
— Нет! — крикнула она. Она собиралась сидеть и ждать, даже сейчас, когда усилился дождь и поднялся ветер, пробираясь под одежду и касаясь холодными прикосновениями. Люси ждала и верила, потому что мама говорила, что если она будет надеяться, все обязательно сбудется. И Люси не собиралась от этого отступать — ее никто не заставит! — если она этого не сделает ее мама вернется домой, и они заживут, как прежде. — Я не уйду, пока мама не придет! Я буду ее ждать и…
— Ты сейчас же пойдешь домой, ляжешь в кровать и заснешь, — требовательно, тоном не допускающим отказа, сказала Марвелл.
Люси молчала, ее щека горела от жестокой пощечины. Она посмотрела на Полюшку, и опустила глаза, на которые наворачивалась влага. Верховная схватила ее за руку и повела к себе домой. Хартфилия не могла не послушать ее или продолжать стоять. Она все понимала слишком четко. Понимала, кто живет у Полюшки. Понимала, почему ей врут. Понимала, почему мама не возвращается. Ей было только шесть, но она все понимала, ведь она исповедница — исповедницы не бывают детьми.
Люси послушно шла вслед за Верховной и подругой, что обеспокоенно оборачивалась на нее. Люси этого не видела. Люси не видела ничего. Слезы потери, потери, что не восполнит никто и никогда, что будет напоминать о себе всю жизнь и истязать сердце, застилали глаза, стекали по ее щекам и скрывались в дожде.
Люси впервые поняла сколько боли можно испытывать от чувств, что когда-то будоражили душу и приносили радость. Как в один момент весь мир переворачивается и приносит лишь страдания. Люси было больно, она не хотела ощущать это когда-либо еще. Она закрыла эмоции, и решила, что она будет жить по кодексу, больше не будет привязываться, не подпустит слишком близко к своему сердцу.
Она не знала, что через пару лет забудет про это и сделает своих врагов, этериасов, важнейшей составляющей своей жизни, и как сильно полюбит их. Она не знала, что это будет ее ошибкой. Какие терзания она вновь испытает.
***
Перед глазами все еще стояло лицо этериаса. Игнил смотрел на нее и умиротворенно улыбался, словно его плоть не горела и в груди не было дыры. Она ощущала горячие капли крови упавшие на ее лицо и слышала его успокаивающий голос, который ее совершенно не успокаивал не сейчас, не когда он умирал. И все же, она дала себе поверить в его «Все будет хорошо», пока рядом все еще были живые, готовые их убить велнусы. Она доверилась ему.
Хотела что-то ответить, но ее голос потонул в безмолвном крике. Велнус вцепил в Игнила зубы, и еще больше горячей, обжигающей крови упало на нее. А затем бросил его в сторону. Люси слышала звук ломающихся костей, глухой и слишком громкий, слишком отпечатывающийся в сознании звук, как разрывали тело, отрывали плоть, как стучали зубы диких, отвратные звуки жевания, которые она хотела бы забыть.
Велнус, насмотревшись на поедающих сородичей, повернулся к ней. Четыре маленьких глаза, заплывших черной жидкостью и яростью, были сосредоточены на ней, его дыхание становилось тяжелее, липкие слюни текли по окровавленной морде. Люси смотрела на него и должна была что-нибудь сделать, чтобы не умереть, чтобы спасти себя и своих детей, своих мальчиков, которые должны были родиться и прожить долгую счастливую жизнь. Она не могла позволить им умереть, они нужны ей, нужны Нацу. Она нужна Нацу, как и он ей. Сейчас она понимала это, как никогда четко. Он нужен ей прямо сейчас, и дело было не только в угрозе за свою жизнь, Нацу единственный, кто остался у нее в этом мире.
Нацу был необходим ей.
Ее тело парализовал ужас, она смотрела на дикого и не могла пошевелиться. Велнус подскочил, и Люси зажмурилась.
Она лежала и ничего не чувствовала. Сердце разрывало грудную клетку бешеным стуком. Люси открыла глаза и видела полные хвоей кроны, закрывающие так нравившиеся ей небо. Она не понимала почему жива и не хотела понимать. Она вновь закрыла глаза. Вокруг нее горел огонь, разгонявший тьму ночи, был невыносимый жар, запах гари и крови усилия — Люси не замечала. Она содрогалась в новых рыданиях.
— Игнил, нет, Игнил!.. — с губ срывался непрерывающийся шепот. Ее тело дрожало, как при лихорадке, крупно и безудержно. Низ живота болел и тянул, что-то было не так с детьми, но она не могла об этом думать. Чувства и эмоции захватили ее и лишали разума. Ее разрывало от них, она чувствовала их каждым сантиметром тела и закоулкам сознания, они давили и заставляли вспоминать всю боль, весь страх, что она пережила за эту прогулку, куда заставила пойти Игнила. Он не хотел, а она заставила, заставила его! Все это время слезы тихо текли по щекам, теперь же она плакала громко, взывала и кричала во все горло. Задыхаясь, не сдерживаясь. Ее шепот сменялся, становился громче и был мольбой. — На… цу! Н-нацу! Нацу!
И Люси увидела его. В нем больше не было ни капли от человека: вытянутые конечности, большие лапы с острыми когтями, что разорвут любого и превратят в пепел, длинные рога и острые шипы, все его тело было в покрове, напоминающей камень извергающегося вулкана, такой же разгоряченный и твердый, касаться его было опасно для жизни, и черный огонь, который ничто не могло потушить. Два горящих красных глаза полных таких же чувств, что и ее, рушащих сердце на миллионы мелких кусочков, — единственное осталось Нацу.
Перед ней стоял этериас в своей истинной ипостаси. Этериас, которого она увидела однажды и тайно боялась все эти месяцы. Этреиас, что снился ей в страшнейших снах, который был ее кошмаром во плоти. Перед ней были истинный этериас, что тысячи лет назад сравнивал города с землей, безжалостно убивал врагов, превращая их в пепел.