Невеста Обалуайе

Бабушка спрятала лицо в дрожащие ладони. Потрясённая Эва молчала. На залитых солнцем ступенях веранды весело гонялись друг за дружкой пёстрые ящерки. Чуть поодаль грелась на плоском камне зелёная игуана. С перил за ними неприязненно наблюдала, потряхивая хвостиком, оранжевая ларанжейра.

– Ийами обезумела после смерти ребёнка. Все наши старания пошли прахом! Болезнь вернулась к ней, сделавшись в три раза хуже! Ийами выла, как больное животное, билась головой о стены… А ведь к нам постоянно приезжали люди! Приезжали лечиться к Осаину, приезжали на макумбу, дня не было, чтобы у ворот не останавливались машины… и всегда случались женщины с маленькими детьми! Видя малышей, Ийами теряла остатки разума, кидалась к женщинам, пыталась вырвать у них из рук малышей, а на беременных и вовсе бросалась как ягуар… Ужас что начиналось! И каких сил стоило её оттащить, ведь она сражалась как мужчина! Ироко весь ходил в синяках и ссадинах! Именно тогда сестра возненавидела его, и…

– И только не говори, мама, что ты не знала, отчего это случилось! – послышался спокойный холодный голос из сада. Нана Буруку не спеша поднялась по ступенькам. Крохотные ящерки тенями метнулись из-под её босоножек. Ларанжейра снялась с перил и улетела на манговое дерево.

– Дочь моя? – спокойно спросила дона Энграсия.

– Мама?.. – изумлённо выговорила Эва. – Ты здесь?

– Почему бы нет? – подняла Нана тонкие брови. – Неприятно, знаешь ли, слушать, как родная мать вешает на тебя всех собак! Удивительно – всегда во всём виновата Нана! Нана не захотела утешить сердце матери, выйти замуж за первого попавшегося чёрного идиота и всю жизнь пропрыгать на макумбе, как её сестра! Нана знала чего хочет и брала то, что шло в руки! Нана были смешны ухаживания Ироко… но, девочка моя, это ведь и в самом деле было безумно смешно! Это очень смешно – когда кто-то пытается схватить то, что для него не предназначено! Только потому, что ему этого, видите ли, очень хочется! Глупо желать луну с неба! И луна в этом ничуть не повинна! Утонул малыш Ийами? Мне очень жаль, право, и я не лгу! Но ведь дети бегали где хотели! Разве я виновата в том, что случилось? Никто ведь не подумал о том, что тогда творилось со мной! Все крутились вокруг Ийами! А на меня опять всем оказалось наплевать, хотя я была совсем девчонка и тогда ещё думала, что близкие люди – полезная вещь! В молодости у всех есть иллюзии, ничего не поделать! Но вот беда – ни один мой близкий человек, – Нана насмешливо выделила последние слова, – ни один мой близкий человек не захотел утешить меня тогда!

– Неправда, дочь моя, – ровно заметила дона Энграсия. – Уж один-то человек всегда был рядом с тобой.