Экономическая мысль Древней Греции. Курс лекций

Даже В. П. Волгин полагал, что «коммунистические идеи не были чужды греческой общественной мысли», что Платон «враг капитала и плутократии», у него представлен идеал среднего, умеренного достатка, причём построен «чисто рационалистически». По мнению этого исследователя, «невозможно признать социалистом» Платона, но нельзя его имя выбросить «из истории социалистических идей». Правда, говорил академик Волгин, «его коммунизм потребительский, коммунизм избранных» 32).

Всё противоречиво и странно в этих домыслах, они лишены элементарного политического смысла. Если Платон не был социалистом, то как же он может занимать известное место в истории социалистических идей? С другой стороны, если его нельзя считать социалистом, то почему же можно называть коммунистом? И какое отношение идеал «умеренного достатка» имеет к коммунизму? Наконец, как вообще возможен «коммунизм избранных», к тому же настоящих рабовладельцев, т. е. эксплуататоров? Платон проектировал для них лагерный режим с коллективным потреблением и общинной собственностью на средства производства и рабов. Но при чём тут социализм или коммунизм? Разве подобные порядки не существовали в Спарте и на Крите? Неужели их надо объявлять коммунистическими? Встав на путь превратного толкования экономических взглядов Платона, автор должен был сделать и этот шаг. Но экономический строй Спарты был рабовладельческим и не имел даже малейшего отношения ни к социализму, ни к коммунизму. Некритически повторяя фразеологию буржуазной историографии, наши историки ставят себя в совершенно невыносимое положение.

О потребительском коммунизме в проектах Платона говорит С. И. Ковалёв 33) и др. историки.

Ошибочную характеристик проектам Платона дал А. В. Мишулин, утверждая, что проблема, поставленная классовой борьбой IV в. до н. э., была «по преимуществу аграрной проблемой» и концентрировалась в старом лозунге передела земли и кассации долгов, а поэтому Платон выступил в эпоху упадка Греции всего лишь сторонником «старого идеала эллина, идеала солоновых времён», ориентируясь на земледелие. Автор ссылался на то, что, выступая против завещания недвижимости, Платон «по существу возвращался ко временам Солона», а отводя большую роль филам, фратриям, комам и демам, строил своё «государство магнатов» на «основе старогреческих представлений». Поскольку Платон допускал влияние имущественного ценза на политическую жизнь, он, по мнению Машулина, также «возвращался к порядкам солоновых времён», и для него в «Законах» идеалом оказывалось «староаттическое государство» VI столетия. В целом Платон «воскрешал старую аграрную общину» VI в., утверждает автор. Он находит у Платона призывы назад к «золотому веку» Кроноса, развитие теории «старой родовой общины», а в области земельных отношений реставрацию «почти целиком» старых аграрных «порядков сельской общины». Сама священная собственность государства и богов в платоновском государстве якобы должна была лишь санкционировать возврат к общинному строю. Таким образом, автор находит у Платона лишь «старый типичный идеал афинской аристократии» и утверждает, что именно строй «спартанской родовой общины», и старые аграрные порядки «Гортинской правды» «манят к себе Платона» 34).