Право рождения (СИ)
- Автор: Gusarova, Оплачко Светлана Sиничка
- Язык: русский
- Жанр: Магический реализм
Электронная книга - «Право рождения (СИ)». Краткое содержание книги:
— Хорошая маска, дарит власть и удачу в любовных делах, — похвалила товар старуха, и Илья не желаючи, прыснул: Ярослава с таким подношением точно пошлёт его нахер. — А вот ещё, если решитесь искать Каброна, может пригодиться. — Старуха подала Илье длинный футляр. Айвазов раскрыл его и ахнул: там лежал десяток стрел с обсидиановыми наконечниками. — Живых воинов твои стрелы сразят, а как быть с мёртвыми?
— Ого! — оценил заботу мамбо Илья и обратился к Тиму: — Обсидиан! Камень, из которого теночки делали клинки! Они не знали металлообработки, как и эрси шесть тысяч лет назад. И материал тот же...
— Похож на глаза Дорохова, — хмыкнул тот.
— Глаза, не глаза, а это богатство со времён теночки и осталось. А тебе, блондинчик — кинжал, на, держи. — Мамбо сунула Борзому нечто, спрятанное в кожаный чехол. — С вас шестьсот тридцать тысяч колдопесо.
Чернобоги решили не спорить и купили всё, что дала колдунья, значительно обогатив её лавчонку.
— Это не всё, — остановила их отбытие колдунья. — Селфи для внуков напоследок. А то не поверят, с кем я общалась. Они ваши фанаты. Не бойтесь, в сеть не уйдёт. Мне голова ещё на плечах понадобится.
Чернобоги не отказали мамбо в любезности и дружно поулыбались на камеру.
По пути домой Илья молчал и думал. И чем больше думал, тем большим дураком себя мнил. Наконец, не выдержал и взорвался перед однобожником:
— Ну и дурак я! Старый, пропивший мозги дурак. А, граф?
— С чего такая нелюбезность к себе? Мы спасём наших девочек, не переживай, — попытался урезонить его Тим.
— Это второе! — отбрехался Илья. — Чего бы мне не призвать души тех, кого мы вчера с тобой покрошили? Ценнейшие свидетели! А я дал тупака.
Тимур распахнул на него доверчивые голубые глазищи.
— А ты так можешь?
— Да и ты так можешь! Просто я не пробовал. — Илья уставился себе под ноги. — Ну кроме духа сына, ты помнишь...
— Помню, — тяжёлая ладонь Тима легла ему на плечо. — Из Челти вышел дух, что надо.
— Да, он хорошо мне помог зимой, — вздохнул Илья, вспоминая, как от безысходности попросил погибшего сына временно стать его личным келе, и Честислав, не раздумывая, согласился. — Мы призовем тех, кого убили, и развяжем им языки без всякой некромантии.
Придя в отель, Илья надел меховую шапку и взялся за тюнгур. Желание выпить мучало его с утра и не давало сконцентрироваться на камлании, но в конце концов, ему удалось выйти в лёгкий транс. Сила чёрного шамана оказалась крепче зависимости. По смуглой коже раздетого по пояс Айвазова метались синеватыми сполохами линии татуировок, Илья, резонируя черепом, рычал монотонный мотив и помогал сознанию расслабиться ударами в бубен. Он настойчиво призывал новорождённых келе, и через некоторое время тени — пока бледные, не набравшие посмертной силы, предстали перед ним, безропотно и послушно. Борзой сидел рядом, тише воды ниже травы, и внимал умению старшего однобожника.
— Кто вас подослал? — без обиняков прорычал горлом Илья.
— Каброн...
— Рамон Каброн...
— Вождь лагартос... — зашелестели слабые тени.
— Где его искать?
— В горах...
— На груди у Белой Женщины...
— Что спит вечным сном... — ответили духи.
— Белая Женщина — это вулкан?
— Si… Si… Si… — тройным эхом отозвались убитые.
— Вы проводите нас к нему, — велел келе Илья. — Сегодня. Отпущены будете после.
Ответом было такое же тихое, печальное согласие. Илья махнул колотушкой, и келе рассыпались по углам номера, превратившись в тени. Айвазов бодро глянул на впечатлённого камланием Тима.
— Я завербовал их на время охоты. Вот, граф, нас все духи обязаны слушаться, я говорил тебе.
— Исключительное мастерство, Митюша! — в Борзом вновь проклюнулся неуверенный в своей точно той же исключительной силе Афанасий. Илья нервозно усмехнулся.
— Учись. Учись, пока я жив, пригодится. Время собираться. Солнце ещё высоко.
— Что за горы, родимый? — набросился с любопытствованиями Тимур, попутно натягивая Pangolin.
— Расскажу по дороге, — заправляя в одну из обойм обсидиановые стрелы, пообещал Илья.
====== 67. Два вулкана ======
— Это старая легенда теночки, — вспарывая чистое от смога небо и прощаясь с окутанной им, точно войлоком, мохиканской столицей, поведал Илья. Себе в скакуны он отобрал самого дюжего келе из трёх закабалённых. Тим летел вровень с однобожником на своём безустальном Зеффи. — Когда-то давно жили да были на этой земле двое влюблённых: девушку звали Иста, а юношу Попо. Иста была дочерью вождя теночки, который не одобрял её выбор, и послал Попо на кровопролитную войну с соседним племенем. Иста ждала своего любимого денно и нощно, но подосланные её отцом люди сообщили ей, что Попо погиб в битве. Вождь, не мешкая, выдал дочь замуж за того, кого определил ей сам. Иста не смогла перенести разлуки с любимым и умерла. Попо же, вернувшись покрытым славой и увидев мёртвое тело возлюбленной, жутко разозлился на вождя. Он грозился убить всё племя, и дым валил из его глаз. Тогда боги сделали их с Истой соседствующими вулканами, самыми высокими и неприступными на континенте. Иста всегда покрыта снегом и издалека напоминает силуэт спящей девушки, а над кратером серого Попо вечно струится дым. Он всё ещё сердится на людей за свою погибшую любовь.
— Ромео и Джульетта на мохиканский лад. Красивая сказка, — оценил Тим.
— Как и сами горы. Увидишь, обалдеешь, граф.
— Ты же их отродясь не видывал! — обличил Илью Борзой.
— Вот и увидим вместе. И, надеюсь, они станут местом нашей победы. — Илья встревоженно покривился.
Горы в самом деле выглядели замечательно. Захотелось поделиться парой красивейших кадров с Маргаритой Алексеевной, но Илья смекнул, что Громова, скорее всего, сидит сейчас с дочкой как на иголках и ждёт звонков из реанимации. Она всю жизнь любила мужа и отказала в юности Илье потому, что хранила верность Жене Лащенко. Потерять Женю из опрометчивости для Ильи было бы непростительным поступком.
«Гамаюна нужно вернуть Сирину во что бы то не стало. — Думы вновь налились цианидом. — Дурак, дурак! Хоть расшибусь в лепёшку, но спасу близких». — Татуированная рука, сжимавшая повод уздечки, перестала подрагивать и сделалась твёрдой. Келе вели чернобогов в высокогорья к этому Каброну, и Илья готовился схлестнуться с врагом не на жизнь, а на смерть. Как с Тимкой в феврале...
«Неуязвимость не даёт безнаказанность, и вот оно, доказательство. Ещё позавчера у меня была счастливая семья. Замечательная жена, которую я хотел всю жизнь, дети. Пусть некоторые и с прибабахом, но... — Илья вздохнул от наплыва чувств. — А теперь? Что теперь? Неуязвимый. Но кто неуязвим перед ликом смерти? И как живым попасть в нижний мир? Никак, верно. На третью птицу рассчитывать глупо. Значит, придётся самому. Как-то».
Он покосился на Тима, свистящего по ветру вровень на чёрном молчальнике. Смутное предчувствие беды, не от ведовства, от сердца, вновь овладело Ильёй. Оно ведь оказалось верным. Когда всё шло хорошо, даже прекрасно — весной и летом — Илье хорошо не было. Точно бы не на сто процентов, точно бы лихо не отпустило до конца. Шерсть же дыбом вставала от неверия собственному счастью! И не просто так. Стоило проявить осторожность.
«Я накликал беду на семью, — ковырял себя Айвазов, ощущая кожей, как с каждым километром пути становится холоднее. — В прямом смысле накликал».
Под распластанными келе топорщились хаотичные складки предгорий, похожие на смятые простыни, а впереди вздымались два вулкана. Более низкий был объят дымной шапкой. Илья мгновенно узнал Попо. Иста оказалась куда выше и величественнее своего неказистого избранника.
«Как моя Саша», — сходу пришло сравнение.
— Ну и пейзаж! — восхищённо крикнул Борзой. — Сумасшедшая красота, ты был прав! Хочется взять масло да холст, и...
— Покрошить врагов! — грозно оборвал Айвазов. — Мы здесь за этим! Веди! — Он пришпорил келе.
От стылого и жидкого воздуха в голове стало мутно и начало подташнивать. Губы стянуло сухотой и желанием хлебнуть коньячка из фляжки, тело ответило тяжестью. Срощенная ключица под пластиной заявила о себе ноющей болью. Илья стиснул повод, не давая себе слабины. Легкая дрожь в ладонях, похожая на озноб, повторно напала на него, хотя Илья не чувствовал себя сильно замерзшим. Только мучимым жаждой и ломотой в руке. Он потянулся к кофру и промочил горло водой.