Право рождения (СИ)
- Автор: Gusarova, Оплачко Светлана Sиничка
- Язык: русский
- Жанр: Магический реализм
Электронная книга - «Право рождения (СИ)». Краткое содержание книги:
— А вот и верования чёрного континента! — повис на плече Илья. — Точнее, смесь культур — Цаво и Мохики. Она широко распространена по островам восточнее Арвиники. Гаути, Коба. Этот парень — Барон Суббота. Можешь не утруждаться поиском информации о нём. Он всё тот же наш с тобой радетель, Хозяин Смерти. В верованиях чернокожих мохиканцев — любит детей, кладбища, сигары, ром с перцем и свою жёнушку — Маму Бригитту. Легенд и сказок много, национальностей тоже, а суть одна.
— Откуда ты всё это знаешь? — невпопад брякнул Борзой.
Илья поглядел на младшего с лёгкой обидкой.
— Я, вообще-то, докторскую защитил по индустриальному шаманизму и теоретическим основам управления духами!
Тим оторопел:
— Ты, верно, шутишь?!
Илья в ответ растянул нарисованный на лице череп шире некуда:
— Шучу. По калтайским могильникам.
— Ну, княже!
Они до заката солнца скакали козлами по праздничным улицам Теночтитлана, а ночь встретили в клубе, третьем по счёту. Айвазова вновь было не усмирить и не споить. Как в обыденной жизни он отталкивал и вызывал неприязнь, на празднике Дня Мёртвых собрал вокруг себя толпу ликующих танцоров. Молодые девушки с весёлыми лицами-черепами сами вешались на него — чуя всё ту же губительную силу и отдаваясь её власти, жёсткому и тяжёлому обаянию. Тим, стараясь держать равновесие, любовался безустальностью друга и его кипучей энергией. Да, это был звёздный час обоих чернобогов, которым так редко перепадает чужое участие. Несколько красивых и юных, как на подбор, девушек с большими тёмными глазами пыталось заигрывать с Борзым, но на него вновь нахлынула грусть, каковая случается внезапно посреди шумного бала, когда будто ножом отрезает от общего веселья и хочется уединиться. Неясное томление в груди при виде Ильи, что танцевал с каждой дамой, не пропуская ни одной, и тягучая тоска по Свете. Вот бы с нею оказаться тут! Было бы и пристойно, и уютно, и бестревожно. Даже Чернобог явился на праздник со своей Мореной, а что же Тим, без пяти минут женатый человек? Любимая ждёт не дождётся дома, а её герой, пьяный почти что в стельку, даёт себя лапать другим красавицам и притом засматривается на кругленький зад своего старшего!
«Негоже так, стыдно, неправильно, — Тим повесил нос и побрёл к барной стойке. — Остановиться надо бы. И Илью прихватить».
Прихватить, угомонить, уложить и самому сверху... Да что за напасть!
— Сеньор? — окликнул бармен и пролепетал что-то на истландском. Тим языка не знал, но по виду бутылки, зажатой в пальцах мохиканца, понял, что ему предлагают налить. Двинул пальцами — валяй, спаивай. Проследил спадание чистого, карамельно-бурого потока на дно стакана. Опробовал, просмаковал. Отличный тут ром, что и сказать! Сомбреро Ильи покоилось рядом, на стуле, а сам он за спиной однобожника продолжал радоваться жизни и чествовать смерть, не замечая ничего вокруг. Тим же огляделся, стараясь смотреть трезво, и тут в гомоне и кавардаке праздника увидел, как двое крупных мохиканцев нависли над хрупкой, нераскрашенной девушкой за дальним столиком. Девушка выглядела заплаканной и отчаявшейся, и облик её сильно отличался от знойных, пышногрудых местных. Она отдалённо напомнила Тиму Свету — русые волосы, огромные, опущенные к столу глаза, тоненькие руки, сплетённые пальцами...
«Домогаются!» — мысль полоснула резво, как и скачок, которым Борзой преодолел расстояние между ним и мучителями несчастной.
— Хей, амиго! — схватил его за рубашку волосатой лапой один из мужчин. Тим не стал вступать в полемику. Заломил обидчику руку за спину в один приём, на другого зыркнул зверем. Сила чёрного не требует пояснений, и Праздник Смерти можно праздновать сколько угодно, пока лицом к лицу не столкнешься с нею — своей, неминуемой. Мохиканец вскрикнул, показав под усами железные зубы, попятился и дал дёру, ему вослед Борзой отправил и того, которого держал в захвате. Отследил тяжёлым взором их бегство и обернулся к зябко стянувшей свои плечики девушке. Подсел, присмотрелся. Да, на мохиканку та была вовсе не похожа. Длинные мягкие русые волосы струились по открытым рукам, зелёные с янтарём — тоже почти что Светины — глаза были безнадежно грустны, губы обветрены, бескровны и сухи. С нею явно случилось нечто плохое, и Тим решил помочь больше, чем уже пособил.
— Милая девушка, что стряслось? Они вас поранили?
Тим не надеялся, что она поймёт его язык. Но девушка мелко помотала головой с осмыслением во взгляде.
— А что же, раз так? Сегодня праздник, все гуляют и радуются... Отчего вы грустны?
— Утренняя звезда... — Борзой ахнул, когда услышал родную речь, произнесенную хриплым и негромким, но твёрдым голосом. — Взойдет в царстве мёртвых. Но не согреет милого, не выведет из каменной пасти. Свечи горят... Миллионы свечей! Какая из них — моя любовь? И ты не знаешь, и ты не сможешь мне сказать.
Промолвив столь странные вещи, девушка поднялась и мимо остолбеневшего от её слов Борзого поплелась прочь. Тим мельком увидел, что спина её белого платья вся в крови, словно незнакомка была жестоко линчёвана. Наперво Борзой предположил, что встретился с сумасшедшей — мало ли, кто с ней такое сделал, может, и сама, но, услышав хлопок задней двери, решился побежать следом. Несчастная знала чёрный выход из клуба, стало быть, считалась тут за свою!
Никто не смог остановить Борзого, пока он пробивался наружу, к дворам за строением клуба. Выскочил на сухой ночной воздух, заозирался и нигде не увидел незнакомки, лишь небо вдалеке, за крышами, осветилось зарницей. А на грязном асфальте у помойных куч осталось лежать оно: длинное, пышное перо, почти павлинье. Только чёрное, как окрашенное сепией. Тим нагнулся, подобрал находку и следом чуть не выпустил от неожиданности. Перо при движении запылило золотыми искорками, как ночной океан планктоном. Борзой озадаченно помахал пером, чтобы убедиться, что это не морок, и в тот момент осознал с четкостью: он напал на след.
====== 64. По-Миктлантекутлевски ======
«Как же кайфово!» — болталось по черепу праздничное настроение, пока Айвазов отплясывал на танцполе свои дикие танцы. Разноцветный полумрак клуба покачивался в такт с опьянением, вокруг щерились черепа, а если приглядеться — красивые живые люди с широкими улыбками. Везение невысокого мужчины состоит в том, что ему куда легче залезть носом в чьи-нибудь груди, и потом извиняться, дескать, ой, я нечаянно. Сколько раз прокатывало! Илья вспомнил Сашу и её прекрасные формы. О, да, той белой ночью на танцевальном фестивале в Невгороде она была божественна! Выросла перед ним, горделивая, неприступная и величественная, как снежная гора... и сходу предложила перепихнуться. Айвазов, как фанат виндбендинга и ненавистник Малюты, следил за взрослением его дочери и нет-нет да мечтал повстречаться с нею накоротке. Желательно в одном чуме или палатке, эх! И вот, повезло, повстречался — днём погрызся из-за качурской руды, а ночью... Той чудесной ночью они зачали Владку.
«Какой же я счастливый, — размышлял с седьмого неба Айвазов. — Обязательно на будущий год приедем в Мохику всей семьёй. Я, Саша, дочки и...» — дальше мечтать благоразумие не пускало. В такой классный вечер вспоминать о Савве и портить себе настроение было совсем некстати. Вот разберутся они тут с Тимкой, вернётся привычная жизнь, и можно будет заняться близнецами. Илья вспомнил ядовитый прищур Саввы и сразу захотел догнаться выпивкой. Упрыгал с танцпола, заозирался, не найдя Тимура.
«Спокойно, в сортир, небось, отошёл», — поспешил объяснить себе Илья и постучал по стойке, подзывая бармена.
— Рома с перцем. И чтоб кишки выжгло! — еле артикулируя, потребовал он на родном языке. Спохватился, однако бармен в чёрном фраке и цилиндре с тем же гримом скелета, как у всех, полез за нужной бутылкой, и Илья воспринял это за должное.
«Ром на всех языках звучит одинаково», — догадался Айвазов. Ему подкатили по стойке стакан, наполненный ромом с колой и льдом. Илья недоумённо уставился на спину бармена. Ром-колу он любил, но сегодня просил неразбавленный «Баккарди»! Решил не ссориться и свести всё в шутку.