Вера в большом городе. Диалоги о жизни, в которой есть место Богу
- Автор: Ларсен Тутта, Германика Валерия
- Язык: русский
- Год: Никея
- ISBN: 978-5-907307-36-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Вера в большом городе. Диалоги о жизни, в которой есть место Богу». Краткое содержание книги:
Проект «Вера в большом городе» – это разговор телеведущей Тутты Ларсен и режиссера Валерии Германики с успешными благотворителями, музыкантами, писателями, священниками, талантливыми и интересными людьми с разным до противоположности жизненным опытом. Их объединяет одно: Христос.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Крестная наша была очень строгой. Накануне похода в храм приходила и говорила: «Так! Завтра мы едем туда-то. Не кормить с утра!» Брала с собой китайский термос, бутерброды, чтобы после службы мы сразу могли перекусить. Она где-то достала молитвослов в тонком бумажном переплете и велела нам читать. Там были основные молитвы: «Царю Небесный», «Богородице Дево, радуйся», «Отче наш». Через две недели спрашивает меня: «Читал?» Я: «Да!» А она же по профессии педагог, а потому сразу все поняла. «Врешь!» – говорит. (Смеется.) Я удивился: «Как вы догадались?» – «Если бы ты его открывал, была бы замятая обложка». И с тех пор я уже молитвослов по-настоящему читал, чтобы потом не было стыдно.
Открытия, сделанные в армии
В подростковом возрасте вы редко бывали в храме, и ваши родители не молились дома и не жили церковной жизнью. Как вышло, что вы не только не потеряли веру, но и стали священником?
Воцерковление матери, произошедшее уже после развода родителей, поддержало то, что в нас закладывала крестная. Кроме того, у меня были две глубоко личные встречи с верой как с особой реальностью. Первая связана с Сергием Радонежским – его простенькой софринской бумажной иконкой, которую мне подарила Вера Алексеевна. Не могу объяснить почему, но я сразу понял, что на ней изображен человек, для которого я важен и с которым могу общаться. Такой контакт со святым состоялся, вероятно, даже до встречи с Господом. А Христа я впервые понял, когда читал Библию. У родителей было Священное Писание, хотя в те годы достать такую книгу было трудно. Когда учился в седьмом или восьмом классе, я прочитал фрагмент, где говорится о прощении грешницы, которую хотели побить камнями. И тут понял, Кто Такой Христос, и осознал себя верующим человеком.
Вы мечтали стать священнослужителем?
Вообще-то я хотел быть художником, каждый день рисовал. Но мне предсказали другой путь. Мама повезла нас к известному подвижнику, проведшему много лет в лагерях, отцу Герману Красильникову. Он тогда служил в селе Шеметово и был духовником всех подмосковных священнослужителей. Мы к нему приехали (я был в девятом классе). Он никогда до этого нас с сестрой не видел, но сразу назвал по имени: «Аня, Федя, идите сюда!»
Он был настолько прозорливым?
Да, удивительный был человек. Сестре, заканчивавшей школу, он сказал, что она поступит на филфак. А потом обратился ко мне: «Ты не поступишь, у тебя другая дорога». Я тогда его не «услышал» – ведь я же должен быть художником! А потом уже, когда я не поступил в институт и пошел в армию, мой путь начал проясняться. И после службы я уже сразу направился в семинарию.
Вообще-то мы представляем себе армию – во всяком случае, советскую – как нечто бесконечно далекое от духовной сосредоточенности.
Может, как раз то, что служба в армии далека от духовности, и стало для меня стимулом к молитве. Я осознал, что я христианин и должен вести себя не так, как все. Я служил в ВДВ: там была особая, страшная дедовщина, какие-то волчьи отношения между людьми. И ничего сделать с этим нельзя было, потому что все это очень устраивало офицеров. По умолчанию они поддерживали насилие.
Почему?
Достаточно подозвать «деда» и сказать, что завтра что– то нужно, и можно идти отдыхать, все будет сделано. И офицеру не надо напрягаться – всех строить, объяснять задачу, следить за ее выполнением.
Самыми тяжелыми для меня стали два сделанных в армии открытия. Первое связано с тем, что практически все мои сослуживцы курили. Деньги отнимали дембеля, поэтому ребята, оставшиеся без сигарет, ползали в туалете, собирали бычки и докуривали их. Не буду описывать, что представляет собой отхожее место в казарме. Так я осознал, что такое плен греха. Я-то был свободен от никотиновой зависимости. А для других – в общем крепких и сильных молодых людей – это было очень серьезной проблемой.
И второе откровение: когда мы были, что называется, «мамонтами» (вторые полгода службы) и терпели преступный мордобой, то давали себе обещание, что, когда сами станем «дедами», не будем так поступать, и все закончится. И вот пришли наши «молодые», несколько часов – и все то же самое. Причем кто-то был просто вынужден приспосабливаться к сложившейся системе, а кто-то получал удовольствие, унижая тех, кто не в состоянии ответить. Ты видишь, как зло разворачивается в дорогих тебе людях, твоих сослуживцах, которые только что, буквально семь месяцев назад, страдали от этого безобразия! И когда пытаешься им сказать, что так нельзя, они, отвечают: «Иди и занимайся своим делом. Это наша жизнь, имеем право».