Вера в большом городе. Диалоги о жизни, в которой есть место Богу
- Автор: Ларсен Тутта, Германика Валерия
- Язык: русский
- Год: Никея
- ISBN: 978-5-907307-36-0
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Вера в большом городе. Диалоги о жизни, в которой есть место Богу». Краткое содержание книги:
Проект «Вера в большом городе» – это разговор телеведущей Тутты Ларсен и режиссера Валерии Германики с успешными благотворителями, музыкантами, писателями, священниками, талантливыми и интересными людьми с разным до противоположности жизненным опытом. Их объединяет одно: Христос.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Читая Достоевского
Давайте вернемся к началу вашего пути в христианство. Вы говорите о том, что на ваше с братом решение воцерковиться сильно повлиял Достоевский. Об этом – чуть-чуть подробнее.
Мы были из советской системы и подсознательно принимали базовые христианские вещи, которые вошли в социалистические идеалы: равенство народов, людей, справедливость. В годы перестройки это всё вдруг поставили под сомнение. Что есть капитализм? Кто смел, тот и съел. Он построен на протестантской идеологии, которая говорит, что тот, кто богат, избран Богом. А про бедного Бог заранее знал, что он плохой человек, и не дал ему денег. Примитивная такая картина.
И вот этот образ общества несправедливости нам даже очень не понравился. Мы стали думать о путях России, путях нашего народа, путях Божиих, о том, что было до революции. И вернулись к Достоевскому, которого в школе читали только потому, что надо было. Прочитали роман «Бесы». Там писатель подробно анализирует идеологию человека, который решил, что цель оправдывает средства. Дальше был роман «Братья Карамазовы», и в нем – первая цитата из Евангелия, которую мы осознанно прочли в нашей жизни. О зерне, которое падает в землю. Эти слова выгравированы на могиле Федора Михайловича Достоевского на кладбище Александро– Невской лавры, в Тихвинском некрополе. Он считал их важными.
Так мы зацепились за Евангелие, за осмысление глубинных идей: зачем человек живет, какие цели он ставит? Что надо сделать, чтобы их достичь? Даже если они очень хорошие – что дальше?
При всем напряжении отношений с патриархом Варфоломеем Константинопольским, вспоминается, как он, будучи в Питере на кладбище Александро-Невской лавры, спросил: «Где-то здесь похоронен Достоевский?» И никто из наших уважаемых лиц, которые там присутствовали, не знал, где именно. А один из греческих архимандритов, который у нас учился, молодой, сказал: «Я сейчас покажу». И провел к Федору Михайловичу. Было грустно, что наши люди не знают, где Достоевский похоронен, а из-за границы приезжают к его могиле.
Его творчество касается каких-то глубинных нервов в душе каждого человека. Сопоставить смысл личностного бытия с бытием всего мира – это у Достоевского получалось. Он заставляет думать.
Зачем рассказывать голодному, что ему нужно три процента еды?
Вы ведь учились в Оксфорде?
Да, когда писали кандидатские в Духовной академии. У нас была самостоятельная программа в библиотеке Bodleian Library.
Но, по-моему, у вас была возможность остаться в Англии или в Голландии…
Это еще раньше. Да, были варианты учиться в Америке, а после окончания нашего физмеха (физико-механический факультет. – Ред.) получить какие-то гранты в Голландии.
Не жалеете, что не уехали?
Нисколько. При всем уважении к людям, которые на Западе живут. Там есть очень интересные, достойные люди, которые в том числе интересуются Православием. Например, в Оксфорде наш друг, отец Стивен, – англичанин голубых кровей, принявший Православие. Но при всем при этом западный мир достаточно жесткий, даже для священников.
К нам недавно приезжал американский священник, отец Иосиф. У него большая семья, восемь детей. Лет десять назад они приняли Православие, а сейчас поселились под Ростовом Великим, со своей американской готовностью идти в неизведанные земли. Они получили российское гражданство и хотят жить и трудиться в России. А почему уехали? Потому что там жесткие законы. Отец Иосиф рассказывает: «Я не могу сказать своему сыну, что определенные вещи считаю грехом. Если ребенок об этом где-то обмолвится, меня лишат моего сына». Это один из законов штата, откуда они уехали. Он говорит: «Я понимаю, что это постепенно охватывает один штат за другим, в Канаде, в Америке. Я просто не вижу будущего для себя там, где нельзя сказать, что гомосексуализм – это грех, на мой взгляд». Ювенальная юстиция понятна, когда надо бороться с жестокостью людей, которые бьют своих детей. Но не когда она превращается в преследование человека.
Ваши родители не роптали, когда сразу оба сына решили принять монашество и лишили их надежды на внуков?