Вера в большом городе. Диалоги о жизни, в которой есть место Богу

Равноапостольная Вера

Сегодня наш гость – настоятель храма Космы и Дамиана на Маросейке протоиерей Федор Бородин. Христос воскресе!

Воистину воскресе![55]

Вы помните первую Пасху, которую встретили сознательно?

У меня была нецерковная семья. Родители, в общем, жили добродетельно, но вне Церкви. Мой крестный, папин друг юности, замечательный московский священник, протоиерей Владислав Свешников, говорил, что мой некрещеный отец и невоцерковленная мама живут по-христиански. Четырнадцать лет у них не было ни одной ссоры. И они родили троих детей – для советского времени это много.

В церковь мы с сестрой стали ходить благодаря крестной, которая несколько раз в год брала нас с собой в храм недалеко от метро «Ботанический сад». Там мы причащались. У меня всегда болела спина после этих служб. И я ничего не понимал. А первая моя детская Пасха связана с комичным разочарованием. В тот раз крестная повела нас, как я потом понял, в Кузнецы (храм святителя Николая в Кузнецах. – Ред.). У меня опять болела спина, а после окончания службы я расстроился, потому что заметил: сантиметрах в десяти сзади была металлическая решетка, на которую можно было бы облокотиться! (Смеется.) И еще, когда вынесли Чашу, я подумал: «Ну вот сейчас причастимся, и все». Но Чашу тут же унесли! Сейчас-то я знаю, что это был великий вход, значит, впереди было еще полчаса ожидания.

Позже моя мамочка воцерковилась, оставила преподавание математики и пошла работать в Елоховский собор. Такой уж она человек: если уверовала, то надо все бросить и трудиться в церкви. Она работала в крестильне как раз в самые «жаркие» годы, когда там крестилось по сто человек в день. Поэтому многие последующие Пасхи мы встречали уже в Елоховском соборе на клиросе, наверху. Остались яркие детские впечатления о том, как мы подходили под благословение к Патриарху Пимену: он сидел в кресле и принимал всех. Людей было очень много. Тем не менее Святейший, уже будучи человеком больным и немощным, все равно благословлял каждого и каждому давал яичко.

Почему ваши родные, далекие от Церкви, вдруг позволили вам креститься?

У нас была квартира в центре Москвы, в Гнездниковском переулке, и там собиралось нечто вроде салона. Богема. У моих родителей было много друзей – художники, поэты, музыканты. Мама говорила: «Смотрю на них и вижу, как они мучаются, решая, креститься или не стоит. А я крещена с детства, и у меня этой проблемы нет». Таковы были ее мотивы: «Пусть у наших детей не будет такой проблемы». Крестную нашли необычным образом. Папа, бывший спортсмен, работал чиновником в метро и очень мучился от отсутствия физической нагрузки. И поэтому любил помогать разным интеллигентным людям с переездами с квартиры на квартиру, причем совершенно бесплатно. Они вместе упаковывали мебель, потом сидели, пили чай, вели разговоры. Однажды, году в 1976-м или 1977-м, он перевозил в наш дом в Гнездниковском одну женщину, увидел у нее иконы и сказал: «Вера, мы как раз ищем крестную для наших детей. Не хотите ею стать?» Она ответила: «Хорошо, но я буду их иногда возить в храм, учить молитве, а вы должны мне обещать, что не будете сопротивляться». Вера Алексеевна оказалась удивительной женщиной! У нее не было своих детей, но она опекала почти тридцать крестников. Все в итоге остались в Церкви, а трое стали священниками! Такое вот было у нее равноапостольное служение.