Свет в ночи [(о «Преступлении и наказании») Опыт медленного чтения]

*

«Простившись с Разумихиным, он (Раскольников. — Г. М.) до того ослабел, что едва добрался сюда. Ему захоте­лось где-нибудь сесть или лечь на улице. Склонившись над водою, машинально смотрел он на последний розовый от­блеск заката, на ряд домов, темневших в сгущавшихся су­мерках, на одно отдаленное окошко, где-то на мансарде, по левой набережной, блиставшее точно в пламени от послед­него солнечного луча, ударившего в него на мгновение, на темневшую воду канавы, и, казалось, со вниманием всмат­ривался в эту воду. Наконец, в глазах его завертелись какие- то красные круги, дома заходили, прохожие, набережные, экипажи, — все это завертелось и заплясало кругом. Вдруг он вздрогнул, может быть спасенный вновь от обморока одним диким и безобразным видением. Он почувствовал, что кто- то стал подле него, справа, рядом; он взглянул — и увидел женщину, высокую, с платком на голове, с желтым, продол­говатым, испитым лицом и с красноватыми, впавшими глаза­ми. Она глядела на него прямо, но, очевидно, ничего не ви­дала и никого не различала. Вдруг она облокотилась пра­вою рукой о перила, подняла правую ногу и замахнула ее за решетку, затем левую, и бросилась в канаву. Грязная вода раздалась, поглотила на мгновение жертву, но через минуту утопленница всплыла и ее тихо понесло по течению, голо­вой и ногами в воде, спиной поверх, со сбившеюся и вспух­шею над водой, как подушка, юбкой.»

Баратынский, по рассказам близких ему людей, опреде­лял поэзию как «полное ощущение известного мгновения». Это верно. Но еще точнее было бы сказать, что поэзия есть исчерпывающее выражение мгновения, когда удалось поэту уловить и закрепить в слове мимолетный миг, выразить, оформить по-своему его метафизическое содержание, вы­вести наружу то, что пребывало внутри в немоте. Тогда как бы останавливается время, и выраженное поэтом мгновение «свое ликует торжество». Ряд таких мгновений полновесно­го творчества имеется в только что приведенном мною от­рывке из «Преступления и наказания». Все, происходящее в душе Раскольникова, нерасторжимо сцеплено там с явью, нашло себе выражение в ней, а то, что принято называть действительностью, явью, — запрокинулось внутрь, стало символом, вещим выражением, инобытием свершившегося в духовных глубинах. Великое искусство всегда сопоставля­ет внешнее с внутренним и раскрывает их тождественность. С каждым из нас происходит в жизни только то, что мы са­ми себе подготовили в собственной глубине, обращенной и к Небу и к аду. Можно по внешним признакам, происше­ствиям, встречам угадать с абсолютной точностью духов­ные состояния каждого из нас. Вот именно такие угадыва­ния и выражения их в слове, красках, звуках, осуществляе­мые лишь в предельном напряжении всех сил, следует назы­вать высшей стадией искусства.