Эльф из Преисподней

Его предплечья обвили водные хлысты. Бешеный блеск глаз добавлял лихорадочному шёпоту его заклятий оттенок безумия.

Торжествующая ухмылка помеси орка с мебелью заставила меня приостановиться. Я чувствовал, что ещё чуть-чуть…

— Сдохни! — завопил он, и в мою сторону устремилась гибкая водная змея. За секунду преодолев разделявшее нас расстояние, она со свистом врезалась в мой живот.

Или нет. Струя рассыпалась на мириады капель в паре миллиметров от меня. Так уж вышло, что приказы мощнее заклятий.

Я чувствовал, что ещё чуть-чуть, и тупость охранников выльется в нечто нехорошее. Для них.

Меня всё ещё злила встреча с Ткачами. И поблизости не было Лютиэны.

Я ведь просто хотел Нагиба. Ну… побеседовать с ним по душам.

Не буду срываться. Просто преподам им маленький урок.

Водяные хлысты детины обернулись белым пламенем. В мгновение ока оно перекинулось на его тело. Бедолага завопил, пожираемый заживо эссенцией огня. Его напарники отпрянули от живого факела, который очень быстро перестал быть живым — и, в общем-то, перестал быть, поскольку пепла от стражника не осталось.

А я внутренне взвыл. Маленький фокус обернулся серьёзной отдачей. Приказывать элементам одной стихии преобразиться в элемент противоположной — это не просто наглость, это насмешка над материальным планом. Такие фокусы забирали много сил, а я был серьёзно ограничен в возможностях эльфийской тушкой и недавним общением с Ткачами. И если бы я подумал обо всём этом раньше…

И нет, я не просто хотел порисоваться! Им надо было продемонстрировать, что со мной не стоит связываться!

Тело не пострадало, а вот сущность мою раздирало от боли. Я потянулся к ближайшему охраннику, и его беззащитный, ограниченный разум, подточенный непониманием и страхом, отдал мне всего себя. Парня затрясло, и он рухнул подрубленной мачтой.

Стало полегче.

Расплата за невинную шалость была велика, но мой трюк окончательно выбил из придурков волю к сражению. Они, наверное, никогда не видели ничего подобного.

— Сдаюсь!

— Пощады!

— Не убивайте, господин!

— Боже, защити…

Цепные собачки Нагиба поспешно срывали с себя артефактные игрушки и бросали на землю дубинки.

Я дошёл до полосатой палки и с треском переломил её.

Меня окружал пьянящий страх. Бугаи, ещё недавно уверенные в лёгкой победе, падали ниц и тряслись, вымаливая себе жизнь. А по дороге, ведущей от будки до особняка, ко мне мчались машины.

Я рассмеялся, предвкушая ещё одно развлечение. Склонился над мужчиной, который громко читал молитву Иешуа, и похлопал его по лысой макушке.

— Возрадуйтесь, вам больше не нужно взывать к вашему богу, — сказал я, — потому что он уже здесь, перед вами. И у него закончилось милосердие.