Эльф из Преисподней

— Сил Ольге не занимать. Можете оценить сами: именно она, обидевшись на мою непочтительность, устроила на меня покушение в аудитории с арками. И на её след по-прежнему не вышли все безопасники, которых бросили на расследование.

— Откуда ты узнал всё это? — спросила Лютиэна, в задумчивости пощипывая мочку уха.

— Мне рассказал Хайман после того, как я застал их за взломом.

Если раньше мне казалось, что сильнее удивиться они уже не могли, то сейчас я всерьёз испугался, как бы выпученные в потрясении глаза не выпали из глазниц. К счастью, Лютиэна от столь низкого проявления эмоций воздержалась: эльфийское воспитание дало о себе знать. Но и она закусила губу, без сомнения, застигнутая врасплох тем, что я, эльф, нашёл общий язык с вампиром.

— Я сбежал, прежде чем Ольга смогла увидеть меня, но Хайман оказался проворнее. Он догнал меня и предложил сделку. Я получу часть награбленного, если помогу ему расправиться с княжной после того, как она закончит снимать защитные чары. По всей видимости, Ольга частично связана с теми силами, что помогали возводить печати. Это заставило викария искать союзников, поскольку, похоже, он не так уж дружен с княжной.

— Мы должны сообщить обо всём господину Аркарису, — предложила Кана, — Он усилит охрану и начнёт проверку…

— Проверку чего? — хмыкнула Вика, — Заявления парочки простолюдинов и мелких аристократов, что дочь одного из самых могущественных людей в стране готовится проникнуть в хранилище, само существование которого — обычный слух? Повезёт, если он не донесёт на нас князю.

Девушка не испытывала радости от того, что ей будет распоряжаться простолюдин, пусть и на время. Однако выработанный азартными играми инстинкт рисковать подогревал ей кровь, заставляя идти ва-банк ради призрачного шанса оказаться в числе спасителей реликвии.

— Господин Аркарис не такой… — пробормотала Кана, — Его не заботит знатность и древность рода, он справедлив…

— И потому получил ректорское кресло Петроградской академии, — фыркнула Виктория, — За свою неподкупность и нелицеприятность, а вовсе не потому, что поднаторел в политике не хуже, чем в магии.

Кана сконфуженно умолкла, предоставив остальным возможность обменяться мнениями. Пётр выступал за то, чтобы выступить открыто и честно, вывалив обвинения Ольге при свидетелях. Виктория склонялась к тому, чтобы поймать воров с поличным. Дженни, обиженная на княжну за молнии, предлагала тихо придушить Ольгу подушкой. Эллеферия в задумчивости смотрела на меня, о чём-то размышляя. Наконец она спросила:

— Если она отправила Родиона в мою темницу, то она должна быть связана с теми, кто сковал меня двести лет назад. Верно?