Эльф из Преисподней

Воли ангела, управлявшего реликвией, больше не было. Сверху сыпалась сероватая пыль — всё, что осталось от потолка. Внутрь кармана реальности потихоньку втекало ничто. Поток энергии, учуяв ваккум силы, встрепенулся, потянулся к нему, желая встречи и грандиозного взрыва. Я поднёс пальцы к набедренной повязке, дотронулся до неё, приказав силе восстановить оболочку кармана. И крупинки той мощи хватило, чтобы на лбу у меня выступил кровавый пот. Тело не выдерживало близкого соседства с набердренной повязкой Иешуа.

Кончики пальцев осыпались прахом.

А затем я обратил поток силы обратно в артефакт. Он вспыхнул ослепительным светом — и истаял, мгновенно уничтожив себя. Бесконтрольные потоки силы пронеслись по сокровищнице, слизывая пьедесталы с лежащими на них вещами. После чего, лишившись точки фокуса, энергия утихла, растворившись в окружающем фоне, от которого кожа пошла пузырями.

Я обернулся — скелет со скрипом подчинился, увлекая за собой мясо. Оно следовало за ним неохотно; я подозревал, что оно подумывает отделиться от костей.

По лицу бежала солоноватая влага, попадала на растрескавшиеся губы, отчего их невыносимо щипало. Кровь или пот? Скорее всего, смесь. Я распадался на составные части.

Лютиэна стояла на коленях, сваленная недавним штормом, и откашливалась кровью. Остальные валялись на полу, шевелясь медленно и неохотно, изредка постанывали. Я ждал, потому что больше мне ничего не оставалось. Любое неловкое движение могло убить меня. Потому я выбрал медленную смерть от бездействия.