Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года

В ответе на английские предложения от 25 апреля 1939 г. Турция в принципе соглашалась на заключение договора с Англией, но при соблюдении ряда условий, в числе которых было и такое: англо-турецкое соглашение о взаимной помощи должно быть дополнено договором между Англией и СССР, а также специальным соглашением Турции с СССР, определяющим способы их взаимопомощи в Проливах и в Черном море[395].

Советский Союз также активизировал свою позицию в отношении Турции. В связи с требованием Англии о гарантиях СССР в отношении Голландии и Швейцарии, советское правительство заявило, что оно в принципе было бы готово на это, но при условии компенсации в виде договоров о взаимопомощи СССР с Польшей и Турцией[396].

Параллельно с Англией подготовку соглашения с Турцией осуществляла и французская дипломатия. На этой основе в 1939 г. одновременно с британской инициативой во Франции возникла идея о подписании Тройственного договора между Англией, Францией и Турцией. Как и в отношении английского предложения, Турция дала свое принципиальное согласие, также обусловив его рядом взаимных дополнительных обязательств. Кроме того, Турция хотела включить в договор пункт о политической и финансовой помощи, в том числе и в военной области со стороны Англии и Франции[397].

Информированное в общих чертах о ходе переговоров Англии и Франции с Турцией, советское руководство высказало принципиальное одобрение идеи сближения Турции с Англией, так как оно совпадало с начавшимися переговорами между СССР, Англией и Францией. И именно тогда из СССР последовало предложение о возможности заключения отдельного соглашения между ним и Турцией.

В такой обстановке Советский Союз подписывает договор с Германией, что в корне меняет всю ситуацию. Уже 3 сентября Молотов предписывает послу в Анкаре А. В. Терентьеву передать турецкому министру иностранных дел Сараджоглу, что «изменившаяся в корне международная обстановка требует другого подхода к вопросу об оформлении дружеских отношений между СССР и Турцией, чем тот, который намечался обеими сторонами недели две тому назад. Мы были и остаемся друзьями Турции и считаем, что при доброй воле с обеих сторон можно найти общий язык»[398].

Совершенно ясно, что в новых условиях договоренностей с Германией и после объявления ей войны Англией и Францией Советский Союз уже не хотел стимулировать заключение Турцией договора с этими странами. В Москве начали подумывать и о ином подходе к возможному заключению прямого договора с Турцией.

Со своей стороны и турецкие власти намекнули англичанам о необходимости новых обязательств с их стороны. А если учесть, что Турция незадолго перед этим подписала торговое соглашение с Германией, то становится очевидным, что в политическом плане она почувствовала возможность более выгодного торга с Англией и Францией.

4 сентября французский посол в Лондоне М. Корбен сообщал в Париж, что Foreign Office настаивает на ускорении подписания договора о политическом и военном сотрудничестве с Турцией. В то же время англичане чувствуют, что турецкие власти не хотят подписывать договор до получения более благоприятных условий в области экономики и финансов[399]. Английский МИД считал бы также недопустимым и противоречащим конвенции в Монтрё согласие Турции на пропуск через Проливы военных материалов[400]. Как видим, вокруг Турции завязывался тугой узел противоречий.