Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

Парадокс Египта заключался в том, что бывшие революционеры и сами готовы были содействовать возвращению военных к власти, лишь бы избежать утверждения исламистского авторитаризма. Это не помешало многим из них впоследствии отмежеваться от ас-Сиси, что стоило некоторым свободы. Площадь Тахрир не только не смогла дать толчок процессу демократизации, но и в конечном итоге способствовала три года спустя еще большему засилью военщины, которое затем привело к разгулу насилия оживившихся джихадистов. Этот парадокс побуждает поднять ряд фундаментальных вопросов о характере политики в арабском мире. В Египте, в отличие от Туниса, недоставало достаточно сильного самостоятельного среднего класса, который позволил бы провести выборы в учредительное собрание, где секуляристам и исламистам было бы обеспечено пропорциональное представительство. Революционеры с площади Тахрир так и не смогли найти общий язык с обездоленной египетской молодежью и создать с ними такой альянс, который мог бы контролировать процесс отстранения раиса и обеспечить плавный переходный период. В обеих странах президента сместила армейская верхушка, однако в Тунисе никакой Высший совет Вооруженных сил на власть не претендовал. Что касается исламистов «ан-Нахды», они не могли организовывать массовые публичные молебны – да и не практиковалось такое в Тунисе – в пятницу после бегства Бен Али, тогда как шейх аль-Кардави после отставки Мубарака устроил впечатляющее политическое шоу из своей проповеди на площади Тахрир.

Однако тиски, в которые «Братья-мусульмане» и генералы зажали египетское общество, что помешало революционному движению приступить к строительству демократических институтов, сами по себе вызывают вопрос. Один из ответов на то, почему тунисское и египетское восстания привели к столь разным итогам, заключается в бурном демографическом росте на берегах Нила. Из-за него большая часть населения страны, располагающей скудными и непостоянными источниками доходов – туризм, Суэцкий канал, денежные переводы трудовых мигрантов из-за рубежа, небольшие запасы нефти, – чувствовала себя крайне неуверенно. Средний класс, занятый предпринимательством, имел слишком мало влияния, чтобы добиться политической самостоятельности, поэтому власть оставалась в руках каст, иерархизированных по принципу тайных орденов.