Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

Последним звонком перед событиями января – февраля 2011 года, свидетельствовавшим о том, что болезнь режима, неспособного справиться с политическими и религиозными проблемами, находится в терминальной стадии, стали два события разного порядка, но в равной степени катастрофичные: парламентские выборы ноября – декабря 2010 года и новогодний теракт у коптской церкви Александрии.

88 из 518 мест в Народном собрании, доставшихся по итогам выборов 2005 года «Братьям-мусульманам», стали для Запада во главе с Джорджем Бушем сигналом о превращении исламистской оппозиции в прямую и явную угрозу. В контексте «мира после 11 сентября 2001 года» это только укрепило Запад в мысли о необходимости оказания Мубараку помощи в ее сдерживании. В декабре 2010 года, напротив, почти все кресла в парламенте заняла правящая Национально-демократическая партия, победившая на выборах, проходивших в условиях откровенных фальсификаций и давления на электорат. В сочетании с крайне низкой (23 %) явкой избирателей эти выборы задали следующие институциональные рамки: либо Мубарак остается у власти и переизбирается осенью 2011 года, либо в результате «Операция “Преемник”» ему наследует сын Гамаль.

Армейскую верхушку последняя перспектива не устраивала категорически, а к первой военные относились крайне настороженно, учитывая преклонный возраст 82-летнего раиса. При любом варианте развития событий улица могла рассчитывать на то, что ее мнение услышат, если, наконец, будет принято решение положить конец упрямству президента. Вашингтон также выражал свое «разочарование». Президент Барак Обама, ранее назначивший своим советником по вопросу взаимоотношений с мусульманами Далию Могахед, американку египетского происхождения, носящую хиджаб, стремился перевести отношения США с исламским миром на новые рельсы после «войны против террора», которую вел его предшественник. Он выступал одновременно за демократизацию региона и «диалог» с «Братьями-мусульманами», которых воспринимал как пример сочетания религиозности и стремления к прогрессу, наиболее удачный баланс между которыми нашла, как считалось тогда, эрдогановская Турция.

В этом политическом тупике страна находилась, когда у входа в коптский православный собор святого Марка в бедном александрийском квартале Сиди-Бишр прогремели взрывы. Произошло это вскоре после полуночи первого января, по окончании праздничной службы. Копты здесь и до этого становились жертвами межконфессиональных столкновений, провоцируемых местными мощными салафитскими группировками, предававшими проклятию, как неверных, всех христиан. Этот взрыв унес жизни 23 человек. Возложив ответственность за теракт на палестинскую группировку, связанную с «аль-Каидой», полиция арестовала местного салафита Саида Биляля. Он умер под пытками, а его вина так и не была доказана. Его братья по духу сделали из него мученика, бородатый лик которого они накладывали в своих пропагандистских произведениях на изображение Халеда Саида. Некоторых из них это привело на площадь Тахрир, где они надеялись не только присоединиться к революционному процессу, но и возглавить его.