Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.
- Автор: История Коллектив авторов --, Костенцев Арсени
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0927-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.». Краткое содержание книги:
С вершин гор до Стремской долины не было ни одной живой души. Каждую минуту я рисковал подвергнуться нападению зверей или даже остервенелых собак. И среди всего этого ужаса природа оставалась столь же прекрасной и великолепной. Контраст был разительный. Сверху — смерзшийся, толстый снег, снизу — зеленая трава. На вершинах — сильный мороз, в долинах — приятная прохлада.
Я въехал в Кырнарето — хорошенькое село в полях Стара-Планины, с источниками, розовыми зданиями и веселыми домами. Я пошел по улице искать какой-нибудь постоялый двор или какого-нибудь живого человека. Я ходил около получаса, но, кроме голодных и кровожадных собак, никого не встретил. Безлюдность в поле или в горах не единожды была приятной, но в городе или в селе она всегда страшна. Безлюдность в Кырнарето меня испугала, и я покинул село, чтобы оглядеть окрестности.
Стремская долина — одна из самых чудных местностей Балканского полуострова. В действительности там не царит вечная весна, как выражаются поэтически, но там весна самая долгая, поскольку долина огорожена с севера и востока высокими и крутыми вершинами Стара-Планины, а с юга и запада — отрогами Средна-Горы. Был февраль месяц, но весна уже наступила. По причине расположения в горных окрестностях вечных снегов летнее пекло наступало только во второй половине июня.
Путь мой лежал в Клисуру, куда я прибыл перед заходом солнца. Остановился перед постоялым двором, чтобы перекусить и дать отдохнуть коню. Около меня собралось несколько клисурцев, расспрашивавших, откуда и куда я направляюсь. Я ответил им, и они начали меня убеждать, что небезопасно переходить горы столь поздно, тем более в зимнее время. По их мнению, я должен остановиться на ночлег в Клисуре и отправиться на следующий день. Годы назад я дважды проезжал эту местность, и мне казалось, что расстояние очень небольшое. Я был убежден, что и в этот раз миную его очень легко и быстро. Присоединившийся к нам поп, увидев мое упрямое решение отправиться в этот же вечер, окликнул меня и сказал с ухмылкой:
— Для таких молодых людей нет зимы. При каких снегах и метели прошел Троянскую долину Скобелев! Перевез даже свои тяжелые орудия, неужели этот молодой человек не пройдет через наши горы?
Эта насмешка вместо того, чтобы заставить меня прислушаться к благоразумным советам знающих людей, раззадорила меня, и я быстро окончил своей перекус, заплатил за него и сел на коня. Солнце почти зашло, и мне требовалось спешить, чтобы достичь вершины, откуда все пути вели в Копривштицу. Но именно тогда, когда я подумал, что миновал все опасные места и почти достиг Копривштицы, меня подвел конь — под его копытом треснул то ли замерзший снег, то ли лед, он испугался и никоим образом не хотел переходить на другую сторону. Это заставило меня удалиться от дороги и искать другой проход. Время, однако, не ждало.
Стемнело, и я находился над Копривштицей, но не мог пройти через обрывы и овраги. Виделся свет копривштенских домов, слышался лай собак, но я попал в место, окруженное снегом и льдом. Конь оголодал и бросился на иссохшую осеннюю траву, как бешеная собака. Мои ноги промокли, когда я искал тропинку, подходящую для пугливого коня. Я понял, что моя обувь заиндевела. Единственное, что мне оставалось делать, не расседлывая коня, — снять свои мокрые шерстяные носки, хорошенько укутаться в шубу и провести ночь на месте. Ну а если нападут какие-нибудь звери? Ну а если конь испугается и убежит? Пока я так размышлял и переминался с ноги на ногу, чтобы согреться, светлые точки копривштенских домов угасли, и лишь лай собак указывал на близость Копривштицы и заставлял думать, что при таком соседстве я могу быть в безопасности. Из одной из переметных сум я вытащил веревку и привязал коня, чтобы он не убежал. Постелил на толстый слой сухой травы растрепанный коврик, сменил мокрые шерстяные носки и свернулся калачиком.