Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.
- Автор: История Коллектив авторов --, Костенцев Арсени
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0927-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Русско-турецкая война. Русский и болгарский взгляд, 1877–1878 гг.». Краткое содержание книги:
— Да, это мое призвание. Я перенесу свою типографию в Болгарию и стану работать с большей энергией, если позволит здоровье.
Тогда все думали, что Пловдив будет столицей Болгарии, и я понял из его слов, что он выберет своим постоянным местожительством этот город, знакомый ему еще с молодости. На меня произвело впечатление в этом разговоре то, что он уже не интересовался революционной деятельностью, что он являлся в свое время революционером не по призванию, а по призванию как-то теоретически…
Несколько раз он мне сказал, что болгарам сейчас нужно знание и практические жизненные умения, поскольку при существовании свободного и самостоятельного государства народ — тот, кто отвечает за свою судьбу.
В какой-то момент русский обратился к Каравелову с вопросом:
— А занимались учители в Robert college религиозной пропагандой?
Каравелов повторил мне вопрос на болгарском, и я ответил:
— Говорят, что при первом директоре иногда проявлялись подобные тенденции, но при нынешнем директоре, Уошборне, можно сказать, что подобного нет, и когда какой-нибудь из только что прибывших учителей позволяет себе сектантскую политику, мы, ученики, в большинстве своем православные (болгары, греки, армяне-григориане), сразу же реагируем. В проповедях, которые произносятся в воскресный день, избегается сектантская тенденция, принуждая ораторов придерживаться общих идей христианства и морали. Они стараются быть нейтральными и в политике, восхваляют гражданскую свободу, заставляют нас изучать свободные учреждения американского народа, не делая аллюзий на султанский режим.
Я им сообщил, что, насколько мне известно, очень редки случаи, когда православный ученик Robert college переходил из своей веры в протестантство. Мне показалось, что это сообщение было обоими встречено с удовольствием, поскольку Каравелов вновь начал хвалить здравомыслие и реализм американцев.
Я встал, чтобы уйти. Когда я выходил, Каравелов вновь мне повторил слова, сказанные им вначале:
— Болгария нуждается в образованных людях, которые принесут ей хорошее управление и внутренний порядок.
Уходя из комнаты, я вновь рассмотрел его внушительную фигуру, не думая, что это была не только первая, но и последняя моя встреча с нашим выдающимся писателем. В этой встрече Любен предстал передо мной намного более благим и спокойным, чем в издаваемых им газетах, особенно в его язвительных и разнузданных газетных колонках.
И сегодня, вспоминая, его фигуру и его разговор, спустя пятьдесят пять лет, я прихожу к убеждению, что Любен в Копривштице, в своем отчем доме, был ближе к настоящему Каравелову, чем когда находился в Бухаресте и писал колонки, находясь под влиянием нервной политической атмосферы и в очень неподходящих условиях труда.
Когда в типографии была уже набрана вся первая часть, меня известили, что в последнюю ее главу внесены некоторые значительные изменения, а вся последняя — седьмая — глава уничтожена цензурой. Это было крайне неприятно как для меня, так и для издателей, поскольку разрушало единство книги и приводило к достаточно большим расходам. А самое главное — поскольку я не видел никаких оправданий цензуре, принявшей такие строгие меры против истории Болгарии. Я нарушил право не обращаться к официальным лицам, находящимся у власти сейчас или управлявшим до них. Но друзья настойчиво меня убеждали обратиться с этим вопросом к премьер-министру[391], поскольку он несет ответственность за такие порядки, поскольку он считается более просвещенным человеком, чем его коллеги.
София, ул. Славянская, 22
22 июня 1942 г.
Уважаемый господин премьер-министр!
Два года назад излишнее усердие Контроля над печатью меня принудило не писать в газетах, но я думал, что смогу хотя бы написать свои воспоминания — то, что я видел своими глазами в течение жизни. Я написал первый том и, не ожидая, что могут возникнуть препятствия к печати, передал его Дановому издательству, которое его напечатало на листах, готовых к переплету. Но когда Контроль над печатью его рассмотрел, то вычеркнул целые страницы из последних двух листов и сделал книгу непригодной для той цели, которая меня сподвигла написать о нашей истории.
Я посмотрел вычеркнутые Контролем за печатью страницы и обнаружил, что имеет место лишь чрезмерная ревность. Зачеркнутые пассажи и страницы содержат только исторические факты, известные всему народу. Кто может отрицать освобождение Болгарии? Это самая светлая страница нашей истории. Его прославление — выполнение самого святого долга перед отечеством.
391
Богдан Филов (Прим. авт.).