Тайный дневник Михаила Булгакова

– А письмо Булгакова Загорскому?

– По-видимому, не сохранилось.

Волин глядел в окно.

– Да, письмо – это подтверждение подлинности булгаковского дневника. Но ведь и письмо можно подделать.

– Можно, – согласился Воронцов. – Но зачем и кому его подделывать? О существовании Загорского почти никто не помнит сейчас. И уж тем более не знают о его связи с Булгаковым. Когда два независимых источника говорят об одном и том же, это значит, что событие с большой вероятностью имело место быть.

Волин молчал. Да и что он мог сказать? Из них двоих историком был Воронцов, ему и карты в руки. Если он говорит, что дневник настоящий, так, значит, оно и есть. Но была во всей истории еще одна непонятная вещь, которую хотелось бы Оресту выяснить: почему все-таки Булгаков до поры до времени спрятал свой дневник у Загорского, чего он боялся?

– Чего боялся… – хмуро повторил генерал. – Да того же, чего боятся все русские писатели. Лучше всего об этом сказал Пушкин: «Не дай мне Бог сойти с ума. Нет, легче посох и сума…» Булгаков боялся, что дневники его прочитают и сочтут его сумасшедшим.

– Да почему?!

– Да потому что мир в его дневнике – не реальный, а фантастический.

– Ну и что? В других книгах Булгакова мир тоже фантастический, еще и в сто раз больше.

Генерал улыбнулся невесело.

– А вот тут ты не прав. В других книгах – да, полно фантастики. Но то книги. А это – дневник. В котором, ты меня прости, действуют какие-то небывалые твари, какие-то Аметистов с Бурениным, да и Зойка, между нами говоря – кто она такая? Умерла она или нет, а если умерла, почему ходит живой? Это Загорский знал, что Аметистов – германский шпион, а самоубийство Зойки было не настоящим. Булгаков ничего это не знал, принимал все за чистую монету. Так что страх Михаила Афанасьевича вполне понятен. Он мог допустить существование дьявола, а вот люди вокруг него – не могли. И любого, кто мог, закрыли бы в сумасшедшем доме. А Булгаков был врач и знал, что такое сумасшедший дом и что прежним он оттуда уже не выйдет. Вот потому и спрятал дневник у Загорского.