Тайный дневник Михаила Булгакова

– Дикое животное воспитано по методе дрессировщика Владимира Дурова и совершенно безопасно в смысле покусания человека, – важно провозглашал он. – Сейчас вы, уважаемая публика, убедитесь в этом воочию. Але-оп!

Собачонка с пронзительным криком бросилась на стоявшего тут же седовласого господина, в котором я с некоторой оторопью узнал знаменитого актера и режиссера Художественного театра Константина Станиславского. Пудель вцепился ему в брючину и начал трепать, рыча и повизгивая. Станиславский заохал и пытался отбиться второй, свободной ногой, но собачонка ловко виляла, не давая ударить себя по ребрам, чего явно хотел великий театральный деятель.

– Держу пари, это он специально, – шепнул Аметистов. – Буренин, хоть он и сам музыкант, на дух не переносит всю эту актерскую братию.

– Театральный эксперимент! – выкрикивал между тем Буренин. – Собака в предлагаемых обстоятельствах! Удивительное вживание в образ, того и гляди, кого-нибудь разорвет.

– Уберите! – закричал Станиславский, потеряв терпение, – уберите от меня эту шавку!

– Але-ап! – провозгласил дрессировщик.

В тот же миг собака бросила левую штанину режиссера и взялась трепать правую.

– Вы видите? – торжествующе закричал Буренин. – Абсолютное послушание, вершина искусства дрессировщика!

– Станиславскому повезло, что тут крокодилов не укрощают, – заметил стоявший рядом господин с нависшими бровями и брюзгливой линией рта.

– Это Малевич, – шепнул мне Аметистов, – «Черный квадрат», помните, конечно?

Я, разумеется, помнил эту бессмысленную геометрическую ахинею и поглядел на художника с некоторым уважением. Мои сослуживцы по Лито считали меня деловым человеком, но каким нужно было быть делягой, чтобы выдать за искусство рисунок, какой мог накалякать любой школьник!

Мы с Аметистовым двинулись дальше, он успевал представлять мне проходящих мимо людей. Стало ясно, что среди присутствующих много знаменитостей.

– Похоже, Зое удалось воплотить свою мечту – ее салон стал популярен, – заметил я.

– Да что вы, – обиженно сказал Аметистов, – что значит популярен? Знаменит, просто знаменит. Конечно, это обошлось нам в копеечку, но ради искусства мы ничего не жалеем. Гляньте только, что за художники тут фланируют: Шагал, Кустодиев, Петр Кончаловский…

– Бороду сбрил, курилка, под пролетария косит, – шепнул Аметистов, раскланиваясь с Кончаловским.

Однако без бороды, в одних только усах тот казался каким-то потерянным. Впрочем, художников я знал плохо, может быть, он и в бороде был такой же.

– Чрезвычайно одаренный типус этот Кончаловский, как искусствовед вам говорю, – продолжал между тем Аметистов. – Еще при батюшке-царе женился не на ком-нибудь, а на дочери покойного Сурикова. Ну, то есть теперь он покойный, а тогда был жив-живехонек и очень влиятелен, смею заметить. Как сказал бы народ, деньги к деньгам, художник к художнику. Карьеру себе сделал Петр Петрович еще при императоре, но, уверяю вас, он и при большевиках не пропадет. Слышали, в Третьяковской галерее готовится его персональная выставка? Это вам не Шагал, который со своими летающими евреями до сих пор в общем вагоне ездит, Кончаловский – это глыба, матерый человечище. И зять, и внуки у него такие же будут – попомните мое слово!