Просветительские идеи и революционный процесс в Северной Америке

Но именно вопрос о стабильности республики в США вызывал беспокойство антифедералистов. На сторонников новой Конституции антифедералисты обрушивали всевозможные проклятия, обвиняя их в искажении природы республики. Федералисты, по мнению оппонентов, не просто создавали на месте Конфедерации штатов единое централизованное государство. Они также подменяли мягкое правление республиканского типа — жестким, ассоциировавшимся с монархией и тиранией; мирную политику — потенциальной агрессивностью; гражданское ополчение — профессиональной армией; представительство, отражающее интересы среднего класса, — правлением олигархии; добродетель — коррупцией. Все это делало сохранение республиканского строя в США невозможным.

Антифедералисты панически боялись, что в результате принятия новой конституции в стране установится деспотизм. Федеральное правительство, как предсказывал Дж. Мейсон, «начнется как умеренная аристократия и… превратится в монархию или аристократию коррумпированную и деспотическую»[781]. «Virginia Independent Chronicle» предрекала: «Сейчас она (Конституция. — М. Ф.) кажется конфедерацией, но в глубине ее дремлет монарх, который в подходящее время проснется для мести!»[782] Гамильтон высмеивал утверждения антифедералистов о том, что президент США может превратиться в монарха: «Преувеличения венчают картины азиатского деспотизма и сластолюбия. Нас почти обучили трепетать перед образами янычар-убийц и краснеть перед нераскрытыми тайнами сераля. Эти ухищрения настолько превосходят обычные, хотя и неоправданные попустительства партийных выдумок, что даже при самом искреннем и терпимом отношении снисхождение к поведению политических противников уступит место непроизвольному и безграничному негодованию»[783]. Но делегаты Филадельфийского конвента все же сочли необходимым включить в Конституцию т. наз. «гарантирующую клаузулу»: «Соединенные Штаты гарантируют каждому штату в настоящем Союзе республиканскую форму правления» (ст. IV, разд. 4). В то же время, как отмечают комментаторы, признаки республиканского правления определены не были[784]. Возможно, понятие республиканизма казалось «отцам-основателям» самоочевидным. На Конституционном конвенте эта формулировка даже не обсуждалась[785]. Во время ратификационной кампании виргинский губернатор Эдмунд Рэндольф цитировал: «Монтескье, столь прославленный среди политиков, говорит, что „республиканское правление — это то, при котором верховная власть находится в руках или всего народа, или части его; монархическое, — при котором управляет один человек, но посредством установленных неизменных законов; между тем как в деспотическом всё вне всяких законов и правил движется волей и произволом одного лица“. Этот автор отличает республиканское правительство от монархии не по размаху его границ, а по характеру его принципов. В другом месте он противопоставляет его, как правление законов, другим, которые он называет правлением людей»[786].