Просветительские идеи и революционный процесс в Северной Америке

Тот же вопрос привлекал внимание отечественных американистов. В основном они, как и Г. Ф. Мэй, связывали истоки американского конституционализма с умеренным крылом Просвещения. Например, по мнению А. С. Никифорова и В. А. Савельева, «отцы-основатели» создавали Конституцию, основываясь на опыте Британской империи, подкрепляя его теориями Локка и Монтескье[733]. При этом идейная основа Конституции 1787 г. оценивалась скорее как ревизия революционного Просвещения. А. М. Каримский расценивал политическую мысль федералистов — основных авторов Конституции 1787 г. — как реакцию на Просвещение и ставил в упрек их творению отсутствие упоминаний о гражданских правах и их гарантиях[734]. В. В. Согрин видел в Конституции противоречивый документ, подразумевавший пересмотр революционных принципов государственности с умеренно-консервативных позиций. Но Конституция была также компромиссом между воззрениями ее умеренных творцов и распространенными среди американских патриотов более демократическими представлениями[735]. Изучались в отечественной историографии и другие идейные традиции, повлиявшие на Конституцию 1787 г.[736]

Сами «отцы-основатели», впрочем, видели в своем творении не ревизию, а триумф Просвещения. Конституция, с их точки зрения, воплощала один из главных идеалов века Разума: совершенствование общества через создание разумных законов. «Часто отмечалось, — писал Александр Гамильтон, открывая знаменитую серию памфлетов „Федералист“, — что… народу нашей страны суждено своим поведением и примером решить важнейший вопрос: способны ли сообщества людей в результате раздумий и по собственному выбору действительно учреждать хорошее правление или они навсегда обречены волей случая или насилия получать свои политические конституции? Если это замечание хоть в какой-то мере правильно, тогда. неверный выбор нашей роли вполне можно счесть бедой для всего человечества»[737]. В одной из традиционных речей по случаю 4 июля, произнесенной в 1788 г., развивалась та же мысль: «После столетий бесплодных попыток в других странах, наша страна являет первый пример совершенной революции в политике и правительстве, важнейшей, какая когда-либо отмечала прогресс человеческого сообщества, без пролития крови, без насилия и обмана»[738].