Неоновые Боги [ЛП]

в его комнату после ужина в очаровательном маленьком ресторанчике дальше по улице, так что я все еще одета в одно из кокетливых платьев, которые Джульетта собрала для меня. Судя по тому, как Аид с жаром окидывает меня взглядом, ему еще больше нравится, когда он обхватывает мою верхнюю часть бедер.

— Покажи мне.

Я трясущимися руками опускаю руку и приподнимаю платье, совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы он мог заглянуть под него.

Аид поднимает брови.

— Посмотри на себя, ты носишь трусики, как хорошая девочка.

— Да, ну, иногда мне нравится дразнить.

Я поднимаю юбку до талии и оттягиваю трусики в сторону. Не имеет значения, что Аид видел и целовал каждый дюйм моего тела. Это кажется порочным — делать такое, и ходить на грани этого чувства — зависимость, от которой я не уверена, что когда-нибудь избавлюсь. Я не могу думать об этом сейчас, не могу думать об этом после.

После того, как закончится зима. После того, как я обрету свободу. После того, как я навсегда уйду из жизни Аида.

Он притягивает меня еще на несколько дюймов ближе и наклоняется, чтобы устроиться между моих раздвинутых бедер. Один взгляд, и я снимаю трусики и приподнимаюсь на локтях. Аид прижимается открытым ртом к шелку поцелуем. Я хнычу.

— Боги, это так приятно.

Похоже, он не заинтересован в том, чтобы убрать мои трусики с дороги, медленно прорабатывая меня через ткань, делая меня мокрой и скользкой. Только когда я тяжело дышу и борюсь с собой, чтобы не приподнять бедра, он поднимает взгляд.

— Завтра у нас будет вечеринка

— …вечеринка.

— Мм-хм. — Он, наконец, наконец-то прижимается носом к трусикам, отодвигая их в сторону и

медленно, тщательно целует мою киску.

— Скажи мне, чего ты хочешь. Опиши подробно.

Мне приходится сдержать стон.

— Что?

— Сейчас.

Я смотрю на него сверху вниз. Он хочет, чтобы я описала, чего я хочу прямо сейчас, пока

он трахает меня языком? По-видимому, так. Я прикусываю нижнюю губу и пытаюсь сосредоточиться сквозь волны удовольствия, которые он посылает по моему телу. У меня было много времени, чтобы узнать свои вкусы и вкусы Аида, но это похоже на совершенно другой уровень.

— Я, э-э, я хочу…

Я не хочу ему говорить.

Я зарываюсь пальцами в его волосы и приподнимаю бедра, чтобы дать ему лучший доступ. Несмотря на мою хватку, Аид легко отрывается от меня. Его брови сходятся, когда он изучает мое лицо.

— Учитывая все, что мы сделали за последние несколько недель, чего ты можешь хотеть, что

заставляет тебя колебаться сейчас?

— Мне нравится быть с тобой. Мне нравится то, что мы делаем вместе.

Он хмурится еще сильнее.

— Персефона, если бы я не был готов дать тебе все, что тебе нужно, я бы не спрашивал.

Я не хочу. Я действительно, действительно не хочу этого. Это слишком неправильно, слишком грязно, даже для нас. Я знаю, что это в высшей степени лицемерно — вызывать Аида за то, что он сдерживается со мной, а затем поворачиваться и делать то же самое с ним, но это кажется другим. Это совсем другое.