Неоновые Боги [ЛП]

— Зимний рынок. — Я вдыхаю ее летний аромат. — В теплое время года вся эта установка

перемещается в городской квартал, специально предназначенный для этой цели. Он открыт каждый вечер недели, хотя некоторые продавцы проходят через него.

Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Это похоже на тайный мир. Можем ли мы… Мы можем осмотреть его? — Ее любопытство и

радость — бальзам для моей души, которого я никогда не желал.

— Вот для чего мы здесь. — Я снова тяну

ее назад, когда она ныряет в толпу. — Сначала еда. Это мое единственное условие.

Персефона усмехается.

— Да, сэр. — Она приподнимается на цыпочки и целует меня в щеку. — Отведи меня туда, в твое

любимое место, где можно поесть.

Вот оно снова, ощущение того, что я делюсь с этой женщиной частицами себя, которые больше никто не видит. О том, как она ценит и наслаждается частицами меня, которые не являются частью строго Аида, правителем нижнего города, теневым членом Тринадцати. В такие моменты, как этот, она как будто действительно видит меня, и это опьяняет до крайности.

Мы заканчиваем у киоска с шаурмой, и я киваю Дэмиену за прилавком. Он улыбается мне.

— Давно не виделись.

— Привет. — Я подталкиваю Персефону ближе к кабинке. — Дэмиен, это Персефона. Персефона,

это Дэмиен. Его семья продавала шаурму на Олимпе, как долго? Три поколения?

— Пять. — Он смеется. — Хотя, если ты спросишь моего дядю, сейчас ближе к десяти, и, кроме

того, мы можем проследить наши линии до Греции до какого-то главного повара, который обслуживал самого Цезаря.

— Я верю в это. — смеюсь так, как он этого хочет. Мы обменивались подобными репликами

десятки раз, но ему это нравится, так что я более чем счастлив побаловать его.

— Нам два как обычно.

— Сейчас подойду. — Ему требуется несколько минут, чтобы собрать шаурму, и я позволяю себе

наслаждаться тем, как его плавные движения говорят о годах практики. Я до сих пор помню, как приходил сюда подростком и наблюдал, как отец Дэмиена проводит его через процесс принятия заказа и изготовления шаурмы, наблюдая за своим сыном с терпением и любовью, которым я завидовал. У них хорошие отношения, и это было то, что я хотел понежиться на периферии, особенно в те тревожные подростковые годы.

Дэмиен поднимает гироскопы.

— Бесплатно.

— Тебе лучше знать. — Я вытаскиваю наличные из кармана и кладу их на прилавок, игнорируя

его нерешительные протесты. Это тоже мы делаем почти каждый раз, когда я приезжаю. Я принимаю гироскопы и передаю один Персефоне.

— Сюда. — Я веду ее за угол склада туда, где несколько столов и стульев были расставлены и

прислонены к стене. Есть несколько похожих зон отдыха, разбросанных по всему району, так что независимо от того, где ты покупаешь еду, не нужно далеко ходить, чтобы найти место, где можно посидеть и поесть.

Я оглядываюсь и вижу, что Персефона смотрит на меня со странным выражением на лице. Я хмурюсь.