Право рождения (СИ)
- Автор: Gusarova, Оплачко Светлана Sиничка
- Язык: русский
- Жанр: Магический реализм
Электронная книга - «Право рождения (СИ)». Краткое содержание книги:
— А вот и сам!
Борзой вскинул взор к довольному лицу Ильи и тотчас обратил внимание на большой каменный круг. С него на чернобогов скалился красный, будто облитый кровью получереп с донельзя знакомым презрительным выражением в глубине глазничных провалов. Аж дыхание перехватило от такой встречи!
— За сотни лет не поменялся, — проворчал Тим.
— И за сотни сотен лет не поменяется, — с усмешкой отозвался Илья. — Царь мира мёртвых, который, по верованиям теночки, располагался далеко-далеко на севере. Когда конкистадоры прибыли в Мезоарвинику, среди них велись дискуссии, есть ли у аборигенов душа. Когда теночки ловили и приносили в жертву конкистадоров, они сомневались, есть ли у них тело с нужной богам кровью. В этом разница мировосприятия, граф. Родись мы с тобою тут, были бы куда счастливее.
— Где родился, там и сгодился, — тихо осадил его Борзой. — По-хорошему, понять бы, откуда у наших нечестивцев ноги растут! И как они проникают в посмертье. Об этом твои теночки поведать не могут?
— У них душа путешествует в мир мёртвых четыре дня, проходя различные испытания... Но это касаемо умерших людей. Иных путей попасть в Миктлан нет, — почесал шрам на виске Илья.
— Прекрасный вывод, — иронично хмыкнул Борзой. Ему вусмерть хотелось спать, и, будь он в странствии один, завалился бы под одеялко до ночи, но неуёмный однобожник тянул в очередной зал и горел воодушевлением. Одна его сияющая рожа стоила того, чтобы терпеть до упаду. Наконец, Илья набегался по музею, и Тим понадеялся, что его отведут в отель, но нет.
— Ого, какие сладости! Сахарные черепа, Афоня-ойун! Ты гляди! — залез в первый же встречный магазин Айвазов и перебирал большие конфеты в виде мёртвых голов с именами на лбах. — Вот это я понимаю, почитание! Вишнёвый, апельсиновый... Полакомимся?
— Полакомимся, — без боя сдался Тим. Черепа, хоть и жуткие по сути, выглядели и впрямь аппетитно.
Рядом с черепами расположились сладкие булки, как назвал их Илья «хлеб мёртвых», пирожные в виде крестов и гробов, и богато разодетые куклы-скелеты, считай, главный символ мохиканского карнавала.
— Перед смертью все равны, — пояснил Илья, — и богатый, и бедный. Таков посыл Прекрасной Катрины.
— Какая прелесть, — вздохнул Борзой.
Они вышли на улицу и отправились гулять по городу, заскакивая то в одну лавку, то в другую. Праздник Мёртвых охватил столицу, даже в ювелирных магазинах преобладала загробная тематика. Тим, думавший купить подарок Свете, растерялся — не преподносить же невесте вместо подвески рубиновый гробик! Мимоходом он углядел в витрине парные серьги чёрного золота в виде черепов с посыпкой из мелких бриллиантов и вдруг подумал, как было бы здорово носить их по одной в ухе напару с Айвазовым. Попросил продавца показать украшение. Илья тут же нарисовался сбоку.
— О, роскошный выбор, граф! А говорил, не рад празднику. Светку думаешь побаловать?
— О, да, я... Да, — замялся Тим, чувствуя себя ужасно неловко.
— Брось, — не ведая, отчего смущён младший, Илья подбодрил его, похлопав по плечу. — Отличные серьги! Мне нравятся, — и убежал рассматривать браслеты из серебряных косточек. Тим вздохнул и, хоть не сумел рассказать свою идею Илье, кивнул продавцу, чтобы тот завернул коробочку.
«Пусть будет, а момент ещё подвернётся», — подумал он.
Теперь эта коробочка в узорчатой обёртке лежала на его прикроватной тумбочке. Тим прикрыл глаза и заглянул к себе в душу. Со вчерашнего дня там творилось нечто волшебное. То ли праздник взял своё, то ли Илья оказался тем ещё колдуном, но душа Борзого будто раскрасилась в яркие цвета карнавала. Череп пророс бутонами и увился блестящими лентами, а желание жить пропитало тёмную силу смерти, как белую погребальную простынь — молодое вино.
Тим постарался удержать в голове намоленный Светин образ и пожурил себя:
«Вот же ты подлец, старый похотливый пёс, Афанасий! Мало тебе Ирондельки? Чуть только на чужбину ступил и уже...»
Додумывать было опасно.
Вчера в ночи улицы ко многим домам Теночтитлана отметили дорожками из горящих свечек — так мохиканцы встречали родные души, вернувшиеся в свои дома на побывку. Жёлтые линии огоньков извивались перед глазами Тима подобно танцующим змейкам, пока Илья пёр его, в стельку пьяного, до отеля и дышал в ухо так жарко и близко. Казалось, подними голову, коснись губами смуглой кожи, и пожар будет не залить тоннами выпивки. Благоразумие почти поблекло, сердце усеяли звёздные россыпи, и обвитая вокруг плеча Айвазова рука не просто держалась за друга — она обнимала. Того, кто об этом знать не знал и не был должен.
— Мрак, бред, наваждение. — Тим дохнул в руки и принюхался. Запах цитрусовой отдушки всё ощущался на ладонях. Илья, как Эдик, любил клетчатые вещи и апельсиновый одеколон, и в этом ничего плохого не было. В Илье всё было хорошо, всё к месту, даже цитрусовый запах и клетчатые пиджаки. И вот это как раз было плохо.
— Эй, соня! Просыпайся! — вторжение в номер сияющего, так и не протрезвевшего с ночи Ильи оказалось подобно взрыву сверхновой. Тима почти как физической болью обожгло влечением. Он потрудился сохранить самообладание и приветственно махнул рукой. Айвазов упёр кулаки в бока. — Там карнавал начинается, собирайся быстро! Смерть ждать не станет!
====== 63. Праздник ======
— Разрисуй меня под скелет! Не артачься, ты же умеешь!
Айвазов, пошатываясь, распинывая пустые бутылки из-под текилы и натыкаясь на углы, преследовал Борзого по номеру из комнаты в комнату. У кого он успел стащить сомбреро, Тим не знал, но в нём старший чернобог стал похож на галлюциногенный и неотвязчивый гриб в шляпке.
— Граф, а граф! Хочу быть скелетом, как все!
Тим повернулся и отпустил однобожнику новый матерный взгляд. Действия это не возымело ни малейшего. Илья, блаженный и пьяно улыбающийся, только заржал.
— Не будь козлом.
— Ай, твоя взяла! Чем тебя расписывать, у меня грима нет!
В ответ Айвазов протянул шуршащий пакет с баночками.
— Мне подарили!
— За какие заслуги?
— Сыграл «Бесаме мучо» и пару родных песен на куатро{?}[вид гитар, распространённый в Мексике.].
— А куатро где взял, забулдыга?
— Одолжил, — кивнул Илья и по инерции чуть не ушёл носом в пол.
— Садись, беда моя, ладно! Шляпу сними, пожалуйста.
— Перед вами, ваша светлость, преохотно!
Тим ни разу никого не гримировал, и ему было бы интересно попробовать, но в другой ситуации и с другой моделью. Илья, хоть и был прилично дат, как выяснилось, боялся щекотки. Он постоянно дёргался, кривился, чесался и хохотал на окрики. Борзой старательно превращал лицо однобожника в одну из масок, виденных на стенде музея. И в конце концов сам поверил реалистичности собственного труда — да и Илья издали мог сойти за теночки.
«Дикарь и есть», — рассудил Тим, глядя в полные благодарности и живого огня чёрные глаза в оправе закрашенных карандашом глазниц. Илья выглядел грозно и зловеще, а надев сомбреро, превратился в просто-таки воплощённого Миктлантекутли.
— Теперь себе!
— Ну уж дудки! Сам бегай разрисованный!
— Эй, парень, что ты за упрямец! Наделаем отличных фотографий, будет чем перед девочками похвастаться!
При упоминании девочек Борзого заела совесть за вчерашнее. Он сосчитал бутылки на полу и докумекал: сегодня состояние грозит стать не лучшим.
— Афоня-ойун, ты совсем разучился праздновать! — продолжал совестить его Илья. — А как же балы у Коленкура? Как же званые вечера до утренних петухов? Танцы до бесчувствия? Где это всё?
— Я стал неуклюж! Как медведь! — отрезал Тим, стыдясь.
— Гнусная ложь! — встрял спереди Илья и попал полой шляпы ему в глаз. — Я видел, как ты вальсируешь с Подписью. Ты мне лапшу не вешай!
— Помилуй, княже! — воздел руки Борзой.
— Рисуй себе мёртвую морду и айда тусить! — Айвазов был непреклонен. Тим всплеснул ладонями и подумал:
«Ну хорошо. Сегодня погуляем, раз так невтерпёж, а с завтрашнего дня отдадимся поискам!»
Город принял их бесконечными многоцветными процессиями, музыкой, танцами, ростовыми куклами Катрины и мужского персонажа — скелета в цилиндре, фраке и с сигарой в зубах. Тим заметил, что многие мохиканцы одеты подобным же образом, даже малые детишки.