Учитель и ученик [litres]

Еще в первый день Раэль объяснил Квай-Гону и Оби-Вану, как будет проходить церемония, и указал на простые двустворчатые деревянные двери в конце зала королевских приемов. За этими дверями лежал туннель, ведущий прямо в Небесную Чашу. Их открывали, только когда монарх отправлялся в Чашу для проведения одной из эпохальных церемоний, которые проходили всего два или три раза за все царствование.

К счастью, петли держали хорошо смазанными.

На входе в туннель Квай-Гона просканировали двое дроидов-стражей с логотипом «Цзерки». Они не были запрограммированы задавать вопросы, только распознавать посетителей, имеющих допуск, и атаковать всех остальных. Квай-Гон порадовался, что его успели ввести в систему… и что Раэль Аверросс в гневе не удалил его. Пока что.

В туннеле было темно, освещали его лишь дроиды-светильники, расположенные на большом удалении друг от друга. Пускай в туннеле было плохо видно, но вот слышно было прекрасно. До Квай-Гона доносились звуки шагов, которые раздавались где-то впереди и постепенно приближались. Он приготовился, положив ладонь на рукоять меча…

Кто-то испуганно вскрикнул, затем выругался:

– Святые нетопырки, что вы здесь делаете?

– Министр Орт? – Квай-Гон подошел ближе и присмотрелся. На ней было все то же придворное платье бронзовых тонов с вечернего концерта. – Я мог бы задать вам тот же вопрос.

– Я проверяла систему безопасности, – рявкнула Орт. – Это слишком важное дело, чтобы доверять его дроидам «Цзерки».

– Полностью согласен.

– Вы не ответили на мой вопрос. – Орт скрестила руки на груди. – Вы-то что здесь делаете?

– …хотел сам взглянуть на Небесную Чашу перед церемонией.

– Вы могли бы днем попросить кого-нибудь устроить вам экскурсию, – сказала Орт. – Это и логично, и увидите больше. Но как хотите.

Она торопливо зашагала в сторону дворца, явно удовлетворенная ответом джедая. Квай-Гон подумал, следует ли и ему удовлетвориться ее объяснением.

Он пошел вперед, пока не достиг еще одних дверей, вырезанных из того же гладкого белого камня, из которого состояли приморские скалы. Двери легко отворились, явив взору все великолепие Небесной Чаши.

Которое Квай-Гон уже видел.

Позолота вдоль нижних краев сводчатого потолка, восьмиконечный алтарь, расположение стульев вокруг него, – все совпадало до мельчайших деталей. Обратив взгляд на собственные босые ноги, рыцарь увидел под ними ярко-синие плиты пола.

«Точно как в моем сне», – подумал он, затем спохватился.

То, что пережил Квай-Гон, не было сном. Это было видение.