Электронная книга - «История одной любви. Начало». Краткое содержание книги:
Или трагедия.
Решайте сами.
— Ойёй!
— Как урок? Доходчиво объясняю?
— Лучше всех. Я уже все поняла. Кроме одного. Санька, а у нее задница черная? Ой, да больно же!
С извивающейся змеей сладить проще, но я пока справлялся.
— Как у тебя, даже белее. — Моя рука ритмично продолжала начатое с механической точностью ментально заклинившего метронома. — Приятно, если буду называть тебя белозадой?
— Пожалуйста, это факт, это не обидно. «Свет мой зеркальце, скажи, да всю правду доложи: я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?..»
— Сейчас станешь самой румяной, спору нет. Отныне ты не Машка, а Белопопик, так буду при всех называть, чтобы запомнили и поддержали.
— Только попробуй!
— Обидно? А другим, думаешь, не обидно, когда их по-всякому называют?
— Все-все, поняла. Воспитательный эффект достигнут.
Ну, наконец-то. Я снизил прилагаемые усилия.
— Ты мазохистка? Нравится, когда бьют?
— Нравится злить. Видел бы свое лицо!
— Тогда получи еще, за неправильное воспитание.
В момент удара над головой раздалось:
— Не двигаться, полиция!
Звук передернутого затвора заставил вздрогнуть: два словно бы материализовавшихся из ниоткуда стража порядка взяли меня на мушку. А говорят, что они долго едут по вызову. Наверное, рядом были. Один спрятал оружие в кобуру и с заломом руки уронил меня лицом в ящики. Второй собирался что-то спросить у Машки, но она с кулаками налетела на опешившего спасителя:
— Отпустите! Это мой брат!
Второму пришлось так же стреноживать и класть на ящики сестренку:
— Черт возьми, что здесь происходит?
Я вывернул лицо:
— Воспитываю молодое поколение, товарищ… как вас по званию?
— Сержант.
— Товарищ сержант. Или надо говорить «господин сержант»?
— Говори как хочешь. Брат, значит? — Сестренку отпустили, а болевое удержание меня немного ослабилось.
— Старший, — буркнула Машка, вдруг вспомнившая, в каком виде находится, и начавшая срочно оправляться.
А то по нам с ней не видно, кто старший, кто младший.
— Это важное дополнение. — Некоторое время не сводившие с нее глаз полицейские задорно переглянулись.
Оба — примерно мои ровесники, молодые парни, для которых Машка с ее созревшей фигуркой и смазливым личиком — возможная кандидатка в подружки. Поскольку я брат, а не хахаль, то почему бы не познакомиться с шалуньей-сестрицей поближе? Напряжение разрядилось, меня полностью отпустили.
Второй полицейский вспомнил про обязанности:
— Ваши документы.
Мы предъявили. Прочитавший их указал сержанту на Машеньку:
— Малолетка.
— Сам такой, — надулась сестренка.
— Расскажите ваше видение ситуации, Мария Егоровна.
— Брату правда глаза колет, и он руки распускает.
— Часто?
Даже Машка поняла всю серьезность заявления. Хорошо, что она у меня сообразительная, а то ведь заберут «для галочки», и доказывай потом, что ты не гималайский верблюд.
— В первый раз в жизни, — сказала она, с вызовом поглядев на меня: «Видишь, спасаю, из петли вытаскиваю! А ты, мерин недоделанный, меня по мягкому месту…»
— За дело, — вставил я.
Сержант жестом попросил не встревать:
— Вашу версию выслушаем позже.
— А я уже все рассказала, — резюмировала Машка.
Сержант обернулся ко мне:
— Что же Мария Егоровна такого натворила, что заслужила рукоприкладства с нанесением легких телесных повреждений, что было совершено сознательно и в присутствии многочисленных свидетелей, а, Алексантий Егорович?
— Каких таких повреждений? — Машенька хлопнула ресницами.
— Мы видели. — Полицейские едва подавили улыбки. — Можно сейчас же пройти медицинское освидетельствование, чтобы задокументировать следы побоев. В любом случае, мы видели и подтвердим.
Следы побоев… Видели…
У Машки вспыхнули щеки.
— А статьи за подглядывание в уголовном кодексе, случайно, не имеется? У меня появилось, что заявить.
Полицейские поняли, что разговор пошел не туда. Проблем не любит никто.
— Претензии к брату имеются, гражданочка? Может, вас проводить, чтобы ваш брат вас больше не обижал?
— Попробуете проводить, и брат вас самих обидит, всю жизнь обиженными ходить будете.
— Рот-тердам столица Дании, — ругнулся младший напарник сержанта, принявшись ступней тереться о траву, — вляпался все-таки. Не каждая свинья такую грязь найдет.