Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
Однажды, когда ему казалось, что из тела вновь выдирают крюки, медленно и мучительно, Нэльдор начал было:
— Ведь я… — но только мотнул головой и выдохнул со злостью: — Всё равно ничего не скажу.
Комментарий к 20. Беседы и допросы.
*Аксан (мн.ч. аксани) - это внутренний, нравственный закон, которого не преступают по своей воле.
Унат - это закон, который невозможно преступить, потому что так устроен мир.
========== 21. Бэрдир. ==========
Теперь эллет с горечью вспоминала о том, как не желала вначале петь перед Сауроном и слышать песню умайа. И говорила тогда с Темными свободно, почти без страха. А сейчас она боялась выдать тайну или вместо помощи причинить товарищам вред, словно заманив в расставленные ловушки. Боялась ещё больше навредить Марту. Боялась снова бессмысленно унизиться перед Тёмными. Ещё она, как и прежде, боялась быть околдованной, но этот страх был наименьшим. Если Саурон пожелает околдовать её песней или иначе, он найдет способ это сделать.
Петь перед Сауроном, танцевать… Быть может, и готовить при нём? Она уже готовила, по видимости, для Тёмных, а не только для пленников, но всё же лично не прислуживала. Линаэвэн думала, что товарищи будут презирать её, если ещё не презирают. Тёмные наверняка рассказали им и добавили подробностей, смешивая правду с ложью.
Но главным было иное: Линаэвэн сама себя осуждала. Внешне она держалась сдержанно, но в глазах отражалась мука. На что ещё она согласится? Наконец, дева произнесла твёрже, чем раньше:
— Нет. Мне не должно идти в гости к Гортхауру, оставаясь на особом положении, но следует разделить участь товарищей. Ты не сочтёшь это разумным, но так правильно.
«Довольно колебаний! Почти всё время плена я металась от одного к другому, и так из двух зол избирала оба».
— Таков мой выбор, и я более не переменю его, — едва произнеся это, Линаэвэн ощутила, что на сердце стало спокойней.
Она более не страшилась, что и этот поступок окажется неверным, словно вместо болота, где можно провалиться на каждом шагу, и где она увязала всё глубже, под ногами, наконец, оказалась твёрдая почва. Ей нужно было выстоять. Быть столь сильной, какой только сможет, ведь она хрупкая дева, что не воевала и тем паче не имела опыта плена.
Не от того ли и ошибалась на каждом шагу? У нее был опыт похода через леса, через великие реки и высокие горы, когда она шла на Запад вслед за Оромэ, и на квэнди нападали чудовища. Был у нее опыт перехода Льдов, когда она возвращалась на Восток. Но это сейчас не помогало, и еще… она тогда была не одна. Линаэвэн подняла взгляд к потолку:
— Ульмо, Владыка Вод, что никогда не забывал нас! Даруй мне свою помощь в тёмный час — да выдержу всё, что выпадет…
Март слушал Линаэвэн, и его пальцы, держащие ложку, побелели, с такой силой адан сжал их.
Она опять начала это. Она постоянно меняла свои решения. Вот только что она просила его идти, говорить с Повелителем, и хорошо, что Март не пошёл! Не прошло много времени, как дева уже отказывалась от своих слов. Беоринг знал, что некоторые орки ненавидят эльфов, и теперь он начинал понимать их. Когда же эта лицемерная дрянь, с лицом самой невинности, но полная коварства, вдруг подняла свои глазки к небу, Март едва не запустил своей миской в стену.
— Если Валар и правда хорошие, они тебе не ответят! — бросил горец, вставая. — Доешь, уберешь здесь все, и тебя проводят в комнату.
Это были уже слова для рабыни, не для гостьи. Линаэвэн большего не заслуживала, но и мучить ее он не даст.
— Мне следовало подумать сразу, что я не могу просить, зная, что не стану более беседовать, — с горечью ответила Линаэвэн, запоздало осознав: она не подумала, как её решение будет выглядеть для Марта. Думала о многом: о товарищах, о тайнах, о своей боли и своих страхах, но не об этом… А по её поступкам Март будет, как всегда, судить и о других. — Знай, по крайней мере, что другие эльфы не таковы, как я. Так и люди разнятся друг от друга.
Она осталась здесь ради него, для него уступала в том, в чём не желала уступать, говорила так, как не говорила бы в ином случае… и, возможно, всё оказалось бесполезным. Более того, пошло во вред. Возможно, если бы она не пересиливала себя, делая то, что считает неверным, и потому срываясь вновь и вновь, это было бы лучшим и для Марта? Тогда она не меняла бы свои слова и свои решения, и адан относился бы к ней с большим доверием. Сделанного было не исправить. Но можно было отныне поступать именно так, как велит сердце. Изменится ли что-то за три дня, если более она не будет метаться, но держаться принятого, и как изменится?
Март молча вышел из кухни.
***
Вернувшись в комнату, Линаэвэн вновь думала о том, что, принимая решение, более думала о себе, чем о Марте. Дева вспоминала его слова: «Если Валар хорошие, ты не заслуживаешь того, чтобы они ответили тебе!» Впервые, пожалуй, за время плена тэлерэ подумала: возможно, она, в самом деле, просто не заслуживает помощи. И всё же надеялась. Оставалось менее трёх дней до конца этого пари и до начала допросов… Размышляя и печалясь, эллет прикрыла глаза. Перед ее внутреннем взором предстало море и так ярко и ясно, как редко бывало, хотя дева не стремилась его представить.
«Быть может, это ответ Ульмо?» — подумала Линаэвэн, но затем решила: скорее, воспоминание и тоска по Морю вместе с мыслью об Ульмо вызвали в уме столь яркий образ.
***
Пока Линаэвэн еще оставалась в кухне, Волк продолжал говорить со своим «гостем».
— Снова будешь читать мне трактаты? — с легкой опаской поинтересовался Волк, разливая легкое золотистое вино по кубкам. — Или поговорим о чем-то? О Нарготронде я знаю уже все необходимое для успешного нападения, так что не бойся, что я хочу выманить сведенья из тебя. Собственно… я бы даже предпочел не нападать на твой город. Возможно, мы сможем решить дело миром.
— Нолдор любят книги, — ответил Бэрдир, стараясь скрыть ошеломление: Саурон знал о Нарготронде всё, что нужно для успешного нападения?! А зачем тогда Саурону разговор с ним? И зачем он сообщал об этом? Чего мог достичь? Того, что пленник понаивней, поверив, что всё важное уже известно, будет говорить, не особенно думая о секретах… И легко что-то выдаст.
Ну уж нет! Пусть он, Бэрдир, не сумел справиться вчера, на такой простой крючок он не попадётся. Мира Саурон, конечно, тоже не желал. Или тварь решила вот так, за обедом, предлагать предательство в обмен на мир?! Бэрдир продолжал думать о своей цели: ничего не выдать, защитив Лаирсула. Об этом, пожалуй, можно было сказать.
— Но я, пожалуй, обойдусь без трактатов. Я бы тоже хотел, чтобы ты не нападал. Но едва ли одного желания довольно. А ещё… — нолдо отпил вина, — я пока не понял, чем именно занят Кирион?
Услышав, что трактатов не будет, Волк несколько повеселел. У него сегодня было хорошее настроение (несмотря на то, что Лагортал ускользнул от него, зато Март при невольной помощи Линаэвэн оказался готов куда раньше, чем Волк того ожидал), и у Маирона возникло желание подурачиться. Услышав «хочу, чтобы ты не нападал», умаиа изобразил внимание на лице. Но сначала нужно было отмахнуться от Кириона. Сейчас упоминание о нем лишь мешало Волку.
— Судьба Кириона напрямую связана с Лагорталом. Полагаю, у тебя нет оснований сомневаться в Верном Финдарато? — умаиа вопросительно поднял бровь и перешёл к главному. — Ты же понимаешь, Бэрдир, если я не нападу на Нарготронд, то только вопрос времени, когда Нарготронд нападёт на меня. Из этой ситуации я вижу лишь один выход: мы должны договориться, заключить перемирие.
Бэрдир понял, что Саурон и правда знает немало. Однако расслабляться было нельзя, тем более что он попробовал местного вина. Оно могло быть и отравленным, и зачарованным… хотя могло оказаться и просто вином. Стоило прислушиваться к себе, не будет ли ощущаться нечто странное. Пока всё было, как обычно.
Вести о Кирионе были, кажется, важными: Саурон довольно легко сказал о Линаэвэн, а на вопросы о синда отвечал уклончиво и неопределённо. Здесь было нечто, о чём умайа говорить не хотел. Разговор о мире, напротив, Саурон куда-то клонил, но куда, Бэрдир понять не мог. Саурон же не мог не понимать, что ведёт речь о невозможном. Чего он ждал? Согласия воина отказаться от войны с врагом? Да, у Нарготронда недоставало сил напасть, но может хватить у других… А может быть, Саурон ждал как раз того, что он, Бэрдир, ответит: «Да, мы уже готовим нападение», или, напротив, «Да как бы мы напали с нашими войсками?» Но это слишком очевидно…