Банька по-белому. Взрослые вопросы о лихих 1990
- Автор: Терентьев Денис
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ИД Аргументы недели
- ISBN: 978-5-6043545-2-0
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - «Банька по-белому. Взрослые вопросы о лихих 1990». Краткое содержание книги:
Чем Стругацкий заслужил свой авторитет? До Стругацких фантастика в стране считалась беллетристикой низкого пошиба, они сделали ее высокой литературой. Впрочем, иные планеты и техника будущего выступали лишь декорациями, а центральная роль всегда отводилась способности людей сохранять человечность: «Мы описывали Мир — в–Котором — Нам — Хотелось — бы — жить. Дружба, любовь и творческий труд — вот три кита, на которых стоит счастье тамошнего человечества. Никакой технический прогресс не принесет счастья, если основой его не станет Человек Воспитанный, который сможет избавиться от «внутренней обезьяны».
Гротескная модель будущего общества потребления представлялась Стругацким наиболее вероятной экстраполяцией развития сегодняшнего мира. Герои повести «За миллиард лет до конца света» поставлены перед жестокой необходимостью выбирать между возможностью творить под угрозой смерти либо отказаться от своих убеждений ради спокойной жизни. Не являясь впрямую критиками советского строя, Стругацкие хлебнули тягот цензуры: в 1970–е у них практически не выходили книжные издания, а при подготовке «Обитаемого острова» к публикации в 1990–е авторам пришлось восстановить более 900 изменений.
Офлайн — интервью Бориса Стругацкого — это Евангелие 1990–х? Как минимум, интеллигенция искала у писателя ориентиры в трансформируемом мире. Когда НАТО бомбило Югославию, а ура — патриоты бросались яйцами в американское посольство, Стругацкий не терял головы. Он сам не любит Америку, но ее нельзя не уважать: «Я знаю твердо: нет у России более естественного и более полезного союзника, чем США. Никогда наши страны не обнажали оружия друг против друга. Я не вижу и не могу придумать ни одного места на Земле, где наши цели и задачи противоречили бы друг другу сколько — нибудь существенно. Я ненавижу тоталитаризм в любых его проявлениях, будь то диктатура Хо Ши Мина или Слободана Милошевича, или Саддама Хусейна. При столкновении таких диктатур с любой демократией симпатии мои будут всегда на стороне демократии».
Он называл расстрел Белого дома в 1993 г. «превышением мер необходимой обороны» и выступал против возвращения собственности под контроль государства, которое виделось ему лишь огромной толпой чиновников: «Все, к чему прикасается государство, превращается в дерьмо. Никакой чиновник не заинтересован в том, чтобы дела его шли на пользу избирателю, а заинтересован лишь угодить своему начальнику и продвинуться по службе. В разумно организованном обществе государство должно заниматься двумя — тремя вещами: обеспечивать безопасность населения; следить за необходимым количеством в стране рабочих мест; следить за бюджетом. Ну, может быть, еще финансировать развитие фундаментальной науки, хотя к этому его лучше не допускать. В общем, главная задача государства — обеспечивать стабильность. Контролировать никого не надо».
Издаваемый в России миллионными тиражами, Стругацкий так и не потрафил низким вкусам. Особенно, когда униженная бедностью и распадом на национальные республики империя искала опору в некоем «особом пути», заменяющем нормальное экономическое развитие: «С Россией за последнюю тысячу лет не происходило ничего такого, чего мы не видели бы в истории Европы. Единственная существенная особенность наша состоит в том, что мы несколько задержались в феодализме и менталитет у нас феодальный, какого в Европе нет сейчас ни у кого, — разве что у турок? Думаю, и будущее наше ничего особенного, «неевропейского», содержать не должно. Либерализация экономики и вообще всей общественной жизни. Развитие малого и среднего бизнеса. Создание конкурентоспособных отраслей. Уменьшение роли государства во всех областях, кроме обороны, безопасности и соцобеспечения… В общем, все будет, как у людей. А сырьевые богатства будут нам скорее мешать, чем помогать. Впрочем, к середине века эта проблема исчезнет сама собой».
Едва услышав о борьбе с фальсификацией истории, Стругацкий четко указывал: там, где есть понятие «оскорбления святыни», не может быть правды. «Память о Великой Отечественной стала святыней. Это уже не история, это, по сути, религия. С точки зрения верующего человека, с точки зрения церкви не бывает искажения «правды Библии» — бывает покушение на святость, оскорбление веры, ересь. Библия Войны написана, и апокриф о предателе — генерале Власове в нее внесен. Все. Не вырубишь топором. Но с точки зрения «атеиста» — нет здесь и не может быть ни простоты, ни однозначности».