Банька по-белому. Взрослые вопросы о лихих 1990

Кавказские кланы действительно выделялись среди деловой элиты? Ничего подобного. В 2004 г. журнал Forbes впервые опубликовал неофициальный рейтинг ста богатейших бизнесменов, в котором большинство — этнические русские. Другое дело, что выходцы с Кавказа традиционно доминировали в сфере розничной торговли, а любые жалобы на качество товара или рост цен было удобно объяснять их происками. Аналогично, каждый мог найти в своем опыте примеры агрессивного или хамского поведения «лиц кавказской национальности». Но пострадать можно было и от русских гопников. Проблема не столько в кавказцах, сколько в разложившейся правоохранительной системе — коррумпированной, плохо оплачиваемой, не справлявшейся с потоком уличного криминала.

А как же антифашистское воспитание советского человека? Неужели десятки просмотренных фильмов о Великой Отечественной войне не оставили следа в менталитете молодежи 1990–х? Это загадка. Первые скинхеды в Британии конца 1960–х были не расовой, а рабочей субкультурой — прекрасно ладили с мулатами и неграми, с которыми работали на одних заводах, слушали регги и соул. Скины ненавидели пакистанцев («паки») не как инородцев, а как торгашей. А в Германии три четверти скинхедов были «шарпами» (скинхеды — коммунисты, члены движения Skin Heads Against Rasists Prejudice (SHARP), носившими нашивки с портретами Ленина, Манделы, Че Гевары. В России «шарпов» были единицы, а большинство как раз «уважали Гитлера».

Возможно, дело в том, что самый правый европейский политик Жан — Мари Ле Пен оказался во многом умереннее нашего Жириновского. Когда нация находится в состоянии фрустрации, она склонна к формированию сверхценных мессианских идей, не имеющих ничего общего с модернизацией. Сыграло свою роль «Русское национальное единство», в начале 1990–х заменившее собой и пионерию, и комсомол, и ДОСААФ. Безусловно, сказалась война в Чечне. Вячеслав Лихачев, автор книги «Нацизм в России» формулировал: «После распада СССР произошел острый кризис самоидентификации населения. Люди не знают, что такое россиянин. Идентичность может быть позитивной и негативной. Позитивная строится на основе характеристики абстрактного «мы» — того, чем можно гордиться. В советские времена это были космос, метро, наука. Когда гордиться нечем, формируется негативная идентичность на основе поиска врага: чеченцы, кавказцы, американцы». Все это выстрелит в начале 2000–х годов.