Банька по-белому. Взрослые вопросы о лихих 1990
- Автор: Терентьев Денис
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ИД Аргументы недели
- ISBN: 978-5-6043545-2-0
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - «Банька по-белому. Взрослые вопросы о лихих 1990». Краткое содержание книги:
Милости просили преимущественно молодые, более половины — больные и безработные, свыше 50 % совершили преступления в нетрезвом виде. Рецидив преступлений среди помилованных составляет 9 %, против 40 % у тех, кто отсидел весь срок или был амнистирован. Вероятно, именно крайности в подходах Приставкина и Иванова побудили президента Путина подписать 28 декабря 2001 г. указ о создании комиссий по вопросам помилования в каждом из субъектов Федерации, поскольку, сидя в Москве, непросто вникать в судьбу заключенного под Магаданом. Другое дело, что по их представлениям президент мало кого отпустил на свободу. В 2003 г. милости удостоились 186 осужденных, в 2004-м лишь 72 человека, а в 2011–2018 гг. показатель удовлетворенных прошений от общего числа ходатайств составил 0,35 %. Неудивительно, что к 2020 г. большинство граждан — за более широкое применение помилования для заключенных. И это те же люди, что за смертную казнь.
Чем российское понимание справедливости и возмездия отличается от американского, европейского или китайского взгляда? Китайцы казнят наркоторговцев и коррупционеров ради веры подданных в неотвратимость наказаний. Но в России такой веры нет: у нас рекордный процент граждан, не доверяющих ни полиции, ни судам. Вопреки распространенному мнению, широкие слои никогда не были склонны к доносам и сотрудничеству с органами. В 1930–е гг. «стучали» не более 3–4 % населения. Сталин требовал от НКВД «повысить показатели», но выше 5 % все равно не пошло. Нет у нас веры и в исправление заключенных, как в Нидерландах, где удовлетворяют треть прошений о помиловании. Жесткостью мы похожи на американцев, но они в жизни не дадут приюта незнакомому беглому преступнику, а у нас такие истории сплошь и рядом. Сторонник смертной казни прячет убийцу в сарае, чтобы подчеркнуть свое отношение к властям. Или догадываясь, что сам может запросто оказаться в его положении.
Ворошиловский стрелок
Что случилось? 12 июня 1997 г. в городке Грязи Липецкой области прапорщик МВД Владимир Молоков, находясь при исполнении, расстрелял из табельного оружия четверых местных коммерсантов, которые прилюдно оскорбили его матом.
Как следует из материалов уголовного дела, жертвы Молокова выглядели, как типичные бандюганы: на каждом по полкило золота, распальцовки, характерный жаргон. Отметили День независимости России с пивком на речке и попытались взять в свою компанию двух совсем молоденьких девчонок. Ветеран Чечни Молоков сделал им замечание и предложил предъявить документы, хотя знал, что фирма одного из приставал оказывает спонсорскую помощь РОВД на несколько тысяч долларов ежемесячно. Когда прапорщика грубо послали, он предложил проехать в отделение. Ему ответили, что завтра он будет уволен, а прямо сейчас его «перегнут рачком и лишат невинности». И это самое мягкое из прозвучавших в адрес блюстителя оскорблений.
«Да что ты, мент, нам сделаешь? — издевался один из «новых русских». — Стрелять, что ли, будешь?». Молоков достал ПМ и несколько раз выстрелил ему в сердце. Потом в голову его товарища. Двое коммерсантов уже сели в салон авто и милиционер с хладнокровием киллера расстрелял их через стекла. Одного из раненых, который пытался отползти в сторону, оставляя на асфальте кровавую полосу, Молоков добил в голову двумя контрольными выстрелами.
Как отозвалось событие в Липецкой области? Большинство поддерживало Молокова. Статьи в СМИ носили сочувственный характер, бывшие сослуживцы отказывались его конвоировать. Знакомые вспоминали, что Молоков выделялся в милиции слоновьим спокойствием. Однажды на улице ему в ногу вцепился огромный пес. «Уберите собаку», — спокойно сказал прапорщик его хозяину, и, видя, что пес не слушается, тем же голосом повторил: «Уберите собаку». Молоков почти не ругался матом, а в отделении имел кличку Уважаемый — за то, что именно этим словом обращался к любому задержанному. Увлекался системой Порфирия Иванова, любил прогуляться босиком по снежку. Молоков четыре раза был в горячих точках: в командировки всегда вызывался сам, но повоевать так и не довелось.
На суде он попросил назначить ему наказание в виде смертной казни: «Милиционеров часто унижают, но так, как меня, — никогда. Если бы я был женщиной, я бы заплакал и ушел за угол. А я терпел это тридцать минут. Потому что я мужчина. И потом я поступил, как настоящий мужчина». Он философски отнесся и к тому, что 22–летняя жена одного из убитых им людей умерла от инфаркта во время просмотра записи похорон мужа: «Наверное, это судьба».
Когда Молокову дали 25 лет, со всей страны ему присылали деньги и передачи. Убийца четырех человек оказался символом закона и порядка, а стрельба в упор по безоружным людям выглядела как восстановление справедливости. Из таких историй вырастало понимание, что страна готова к усилению роли государства даже жесткими методами, а права человека на нашей почве приживаются не слишком надежно.