Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653

Двор переполошился. В тот же день был разослан королевский циркуляр, в котором разъяснялось, что несмотря на постановление парламента интенданты должны продолжать работать. Регентша уже не осмеливалась просто отменить парламентский акт; вместо этого министры наконец-то решились поговорить с верховными судьями как с ответственными государственными мужами.

6 июля в парламент явился Гастон Орлеанский. Вначале Талон передал от имени королевы: она находит парламентское решение от 4 июля хорошим, но просит учесть растущую нужду армий в деньгах и отложить на несколько дней его публикацию. Затем Гастон заявил, что он прибыл предложить парламенту провести «конференцию» о способах исполнения его акта; в том же, что этот акт будет исполнен он, генеральный наместник королевства, дает свое слово. После 2-дневного обсуждения парламентарии согласились, настояв на том, что в совещании будут участвовать и представители союзных верховных палат; поскольку оно должно было проходить в то же время, что и заседания ПСЛ, участие делегатов последней исключалось.

Депутация оппозиции, явившаяся 8 июля во дворец Гастона, была весьма представительной: в нее входили все президенты парламента, 4 советника его Большой палаты (среди них Бруссель), по два депутата от каждой из малых палат (президент и советник), а также депутаты союзных верховных палат. Одному из них, советнику Налоговой палаты Луи Катромму, мы обязаны исключительно подробным рассказом о двух заседаниях у Гастона (8 и 10 июля), включенным в компилятивную копию «Секретного регистра» Налоговой палаты[425].

Правительство представляли Гастон, Мазарини и Сегье; д'Эмери, чья отставка была предрешена, приглашен не был.

В начале «конференции» с большой речью выступил Сегье. Одобряя парламентский акт, канцлер всячески пытался отсрочить его исполнение. Без интендантов трудно будет собрать талью, они ведь уже проделали работу по ее раскладке, а если их сейчас заменят «казначеи Франции» и элю, то при их враждебности к интендантам может начаться пересмотр всех решений и наступит полная неразбериха. Коль скоро поставленные под строгий контроль интенданты будут безвредны — не оставить ли их до будущего года, когда талью уже не они будут раскладывать? В 1649 г., обещал Сегье, интенданты будут отозваны. Нужно отложить и решение о расследованиях их злоупотреблений и связей с финансистами: последние и без того крайне встревожены и ничего не платят.