Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653

В тот же день Налоговая палата, проникшись боевым духом, запретила служащим откупщиков взимать все те сборы со ввоза вин в предместья Парижа, которые не были в ней должным образом зарегистрированы, и распорядилась немедленно обнародовать это постановление, не тратя времени на какие-либо ремонстрации.

Власти уже чувствовали, что без серьезных уступок не обойтись, но все еще не теряли надежды их как-то минимизировать. 28 июня (по данным венецианских послов Нани и Морозини) Мазарини провел совещание с финансистами, которых он убедил «отказаться от своих прибылей за этот год при условии, что они будут полностью компенсированы из доходов 1653 г.[411].

Трудность осуществления этого плана состояла в том, что кредиторы государства сами были должниками многих придворных аристократов, охотно вкладывавших свои деньги в государственные займы и откупы[412].

29 июня королева заявила коронным магистратам парламента, что она, уверенная в добрых намерениях парламентариев, одобряет созыв Палаты Св. Людовика. Она лишь высказала пожелание, чтобы ее работа продлилась не дольше недели, напомнив, что в казне нет денег на армию, а всякие возможности получить кредиты в Париже уже более месяца как исчезли.

(А может, и правда так лучше? Выговорятся, а то и перессорятся… Это ведь только звучит грозно «Палата Св. Людовика», как будто сам святой король воскрес из мертвых и воссел чинить правосудие, а на деле простое совещание не самых влиятельных представителей своих палат. Все их решения будут всего лишь рекомендациями, подлежащими утверждению в каждой из союзных верховных палат, и надо надеяться, что при этом будут отклонены опасные крайности, а дальше дело пойдет рутинным путем составления и представления королеве ремонстраций…).

Но если у министров и были такие расчеты, они были опрокинуты сразу же: очень уж радикальные предложения стал выдвигать новый совещательный орган с первого дня своего существования.

Палата Св. Людовика (далее — ПСА) открылась 30 июня. Она состояла из 32 делегатов (14 — от парламента и по 6 — от трех остальных союзных палат); среди парламентариев было только двое советников Большой палаты — и ни одного президента. К сожалению, не сохранилось никаких протоколов заседаний. Никто из ее членов не оставил ни дневников, ни мемуаров, так что о происходившем там мы можем судить лишь из вторых уст, чем объясняются расхождения в датах и порядке принятых ПСЛ решений. Плодом ее творчества были так называемые 27 статей, опубликованные в том же году в «Журнале парламента»[413], но это был уже окончательный вариант, прошедший через парламентское редактирование с переменой нумерации некоторых статей. Автор «Истории нашего времени» дает хронологическую разбивку решений ПСЛ, без подробностей их обсуждения, от начала до конца ее работы (от 30 июня до 12 июля)[414], однако и он не избежал ошибок, поскольку из копии регистра Налоговой палаты, постоянно заслушивавшей отчеты своего делегата в ПСЛ, видно, что ее последнее заседание состоялось еще 29 июля, когда и были приняты постановления № 26 и 27, и вошедшие во вкус законотворчества делегаты отнюдь не собирались расходиться, хотя центр политической борьбы давно уже был перенесен в парламент: следующее собрание было назначено на 12 августа[415] (оно, впрочем, не состоялось). Нечего и говорить, что просьба королевы закончить все в недельный срок была оставлена в пренебрежении. По ходу дела постановления ПСЛ становились все более частными и мелочными, словно делегаты боялись хоть что-либо упустить и лишиться внимания общества.