В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов [litres]

Большому террору предшествовала борьба с внешней и внутренней контрреволюцией, начавшаяся с первых дней Октябрьской революции. Всероссийская чрезвычайная комиссия (ВЧК, или чека) была основана уже 7 (20) декабря 1917 г.; после завершения активной стадии Гражданской войны органы безопасности продолжали вести наблюдение за населением страны, вникали во все стороны политической, хозяйственной, культурной жизни. Массовые масштабы репрессивная политика по отношению к «чуждым элементам» и «классовым врагам» приобрела в конце 1920-х гг., после того как на июльском (1928 г.) пленуме ЦК РКП(б) Сталин выдвинул концепцию усиления классовой борьбы по мере приближения к социализму. Наряду с активными политическими противниками большевиков (эсерами, меньшевиками, троцкистами, зиновьевцами и другими оппозиционерами), жертвами террора стали сотни тысяч крестьян, которые в ходе борьбы за коллективизацию объявлялись кулаками и должны были быть «ликвидированы как класс». 1929 г. положил начало такому явлению, как спецпоселенчество, или «кулацкая ссылка». В 1930–1931 гг. из разных мест было выселено и направлено на спецпоселение в отдаленные районы Севера, Сибири, Дальнего Востока, Средней Азии 381 026 крестьянских семей общей численностью 1 803 392 человека[606].

Тогда же, на рубеже 1920-1930-х гг., по всей стране развернулась борьба с так называемым «национал-уклонизмом». Национальной вопрос в СССР всегда был важной частью государственной политики, в том числе репрессивной, поскольку лидеры большевиков считали национальное строительство не самоцелью, а всего лишь этапом на пути коммунистического строительства. Общество будущего должно было стереть или по крайней мере сделать незначительными национальные различия, и в конечном итоге всё человечество должно было слиться в единое целое, а это значило, что национальная политика должна была подчиняться более широким государственным задачам, по крайней мере в понимании Москвы. Как следствие, национальное строительство под лозунгами «коре-низации» неизбежно вело к противоречиям между экономическими и политическими интересами советских регионов, с одной стороны, и тенденциями к централизации со стороны центрального руководства, с другой[607]. Всё это позволило Сталину заявить, что в условиях обострения классовой борьбы неизбежно нарастают и национальные противоречия, проявляющиеся в виде усиления уклона к буржуазному национализму на местах. «Национал-уклонисты» были обвинены в стремлении поддержать подготовку новой иностранной интервенции с целью расчленения СССР. XVI съезд ВКП(б) (1930 г.) в своей резолюции по отчетному докладу Сталина назвал борьбу с уклонами в национальном вопросе одной из главных задач партии[608]. Так была подведена теоретическая база под последовавшие далее действия руководства страны, которые зачастую в литературе называют «генеральной репетицией» 1937 г.[609] В соответствии с решениями съезда обвинения в местном национализме зазвучали в адрес многих партийных и государственных деятелей союзных и автономных республик. ОГПУ сфабриковало целый ряд дел против «национал-уклонистов»: дела контрреволюционных организаций украинских националистов, «Союза освобождения Белоруссии», «Союза освобождения финских народностей» (СОФИН), антисоветской организации «Туркмен азатлыгы» и т. п. Главными жертвами этих «дел» стали тогда деятели науки, образования и культуры национальных республик[610].