В поисках социалистического Эльдорадо: североамериканские финны в Советской Карелии 1930-х годов [litres]

Затишье перед бурей

После «генеральной репетиции» начала 1930-х гг. последовал период относительного затишья. В мае 1933 г. было даже принято специальное постановление об ограничении кампании массовых выселений и арестов[629]. Действительно, многие реалии 1934 г. – второй пятилетний план и отказ от «большого скачка», ликвидация карточек на хлеб, преобразование политотделов МТС и т. д. – создавали впечатление, что готовится переход к менее радикальной экономической и социальной политике. На протяжении 19351936 гг. репрессии дозировались сравнительно небольшими «порциями», перемежаясь временными отступлениями: сторонников жесткого курса сдерживали недостаточная прочность экономического положения страны, а также противодействие политике репрессий со стороны более умеренных сил в партии[630]. Однако это не означало поворота курса. Напротив, те самые четыре года, на которые, по словам Сталина, «НКВД опоздал»[631], были использованы вождем народа и его окружением для подготовки общества и партии к тотальному террору. При помощи массовых репрессий высшее руководство страны рассчитывало решить реально существовавшие проблемы и преодолеть противоречия избранной модели общественного развития. Для Сталина это была и реальная возможность окончательно избавиться от старых соратников по партии и привести к власти новое поколение, всецело преданное вождю. Для рядовых коммунистов большая чистка в партии открывала массу возможностей для карьерного роста и упрочнения своего материального благосостояния в условиях хронического дефицита 1930-х гг. Наконец, чистки, следующие одна за другой на протяжении всех 1930-х гг. и сопровождающиеся массированной пропагандой, имели своей целью и дисциплинирующее воздействие на советское население, которое должно было принять абсолютный приоритет интересов государства над нормами человеческой морали. И многое режиму удалось: неискушенные люди редко ставили под сомнение действия руководства страны и готовы были списывать на врагов многочисленные трудности и вопиющие проблемы. В полной мере для нагнетания атмосферы страха и подозрительности было использовано и реальное ухудшение международной обстановки, нарастание угрозы войны. Постепенно механизм репрессий затягивал всё новые и новые слои общества, террор из избирательного превращался во всеобщий и трудно остановимый. Решения февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 г. лишь официально закрепили курс на развертывание массовых репрессий.