О китах и китобоях. Как мы чуть не истребили самое крупное животное на Земле

В то же время Кристенсен отказался участвовать в новом соглашении о добровольном ограничении производства. Поэтому он отошел от сотрудничества с конкурентами, как в вопросах ограничения производства, так и в переговорах о продажах. Контракт с ненавидимым всеми «Юнилевером» — «жировым трестом» — сочли предательством.

Правительство Мовинкеля отреагировало, посовещавшись с Ассоциацией китобойных компаний, путем быстрого принятия нового закона о китобойном промысле, который ограничивал промысел в Антарктике сокращением промыслового сезона до периода с 1 декабря до 31 марта. Это правило особенно сильно ударило по Кристенсену. Он оставался со старой и неэффективной материальной базой и поэтому нуждался в большем количестве времени для получения хороших результатов промысла. В то же время правительство установило запрет на продажу плавучих жироварен/китобаз и китобойных судов за границу. Теперь ни Кристенсен, ни другие не могли избежать соблюдения норвежских правил, продав свой флот или сменив флаг.

В июне 1934 года, пока новый закон о китобойном промысле ждал обсуждения в Стортинге, Андерс Яре и его коллега судовладелец Магнус Конов два раза съездили в Берлин для продажи китового жира27. Они выступали от имени общей конторы продаж, в которой участвовали многие компания. Другой стороной переговоров стали немецкие власти. В конце июля в германскую столицу прибыл Юхан Расмуссен и остановился в отеле «Савой»28. На заключительном этапе переговоров о продаже жира он встретился с начальником департамента Морицом из министерства сельского хозяйства и пищевой промышленности и начальником департамента Хельмутом Волтатом из министерства промышленности. Контракт на продажу 150 тысяч тонн китового жира немецкому монополисту был готов в августе.