О китах и китобоях. Как мы чуть не истребили самое крупное животное на Земле

Дома в Осло уехавшего Йорта чуть-ли не официально оскорбили. «Йорта отправили в Женеву, вероятно, чтобы искупить старые грехи»9, — сказал Бьярне Аагорд в одном докладе в присутствии премьер-министра, министра торговли, ряда ведущих ученых страны и приглашенных гостей, интересующихся китобойным промыслом.

Доклад был произнесен в красиво украшенном каменном особняке на западной окраине Осло. Здесь находился дом Академии наук — преемницы Научного общества, где Оссиан Сарс выступал с лекцией «О синих китах» пятьдесят семь лет назад. Бьярне Аагорд не обращал внимания на престиж и помпезность. Теперь он мог цитировать свои собственные статьи, написанные им несколько месяцев назад, где он предполагал, что мыльный пузырь китобойного промысла лопнет, а в качестве доказательства своей правоты приводил пример стоявшего на приколе во фьордах Вестфолла китобойного флота. То, что случилось, это «преступление против нашего народа и позор для страны», сказал Аагорд. Однако не только дельцы и воротилы виноваты в этом, но и правительство. Китобойный комитет (где заседал Йорт) и многие другие проявили слабость, не взявшись решительно за эту ситуацию.

«Карта Йорта, которую он нарисовал и продемонстрировал британцам еще в 1914 году, показывающую, что вокруг Антарктики киты пока водятся в большом количестве, оказалась абсолютно недостоверной, — сказал Аагорд, — и с тех пор ее использовали спекулянты для оправдания своего разрушительного расширения китобойного флота». Йорт должен был протестовать. Теперь Йорту следовало покинуть Китобойный совет — новый орган, созданный по закону 1929 года, — и то же самое должен сделать председатель Совета, начальник отдела в министерстве торговли Рагнвальд Валнум. Аагорд в этой связи выдвинул еще одно, крайне неприятное обвинение: заседая в Китобойном совете, Йорт «прямо или косвенно выписывал ассигнования самому себе», то есть на научные работы в Университете Осло.

Однако из доклада Аагорда было не понятно, что больше угрожало норвежскому китобойному промыслу — истребление китов или жировой гигант «Юнилевер». Он выдвинул множество предложений по возможным мерам. Одним из них был призыв к норвежским судовладельцам отказаться от запрета на профсоюзы и, наоборот, начать с ними сотрудничать, и для многих слушателей такая поддержка профсоюзов стала серьезной провокацией. В 1931 году классовая борьба в Норвегии особенно обострилась.

Никто из обсуждавших доклад не поддержал Аагорда, в том числе и председатель Китобойного совета Валнум10. К концу заседания слово попросил Сэм Сэланд, ректор Университета Осло, и сказал, что он слушал доклад с растущим недоумением и готов критиковать академическое руководство за то, что вообще пригласили Аагорда. По мнению «Афтенпостен», выступление ректора наверняка заставило докладчика «почувствовать себя не в своей тарелке на этом ученом собрании»11.